Шут и слово короля

И это помимо прочего, жаркого с овощами, например — обед планировался парадный. На вопрос Эдина, что бы это значило, Меридита лишь руками всплеснула:

— Как же! День рождения нашей маленькой леди!

То есть, Аллиель в этот день исполнялось двенадцать. Ровно через год она сможет стать фрейлиной королевы.

Праздник получился простым, и, наверное, вовсе не таким, какой полагался бы для графской дочери: в кухне накрыли длинный стол, выставили на него приготовленную снедь и все вместе вкусно поужинали. Огромный торт Меридиты, поданный в последнюю очередь, был вкусен, как мечта, Эдин даже порадовался, что не слишком налегал на всё остальное.

Граф сидел во главе стола, Аллиель по правую руку от него, Меридита по левую. Но сначала все по-очереди поздравили Аллиель, многие дарили ей подарки — шелковые ленты, косынки, пояски и кошельки, куски ткани, а Меридита вручила изящные башмачки из мягкой кожи на каблучках.

— Меридита, ты ее балуешь, — усмехнулся Граф. — Милая, вам позволяют носить такое в монастыре?

Однако его подарок тоже не годился для монастыря, это был короб, в котором лежало платье, шелковое, голубое с белым и бежевым.

Аллиель восхищенно ахнула, а Эдин подумал, что его ожерелье очень подойдет к такому наряду. Тем более что никто сегодня ещё не подарил ей украшение, даже самое пустяковое.

Позже Аллиель постучала в его дверь, как раз когда он достал ожерелье и сам собрался подняться к ней. Аллиель была на себя не похожа, потому что в новом платье, и её волосы, обычно заплетенные в простую косу, теперь уложили и украсили лентами — не иначе, потрудилась одна из служанок.

Такая Аллиель вдруг показалась Эдину совсем другой, далекой и незнакомой, и гораздо старше.

— Я тебе нравлюсь? — подобрав юбки, она крутанулась на каблуке новых башмачков.

— Да, очень нравишься, — ответил Эдин совершенно искренне, — только юбка слишком длинная, не споткнись.

— А говоришь, что нравлюсь! И тут же — про юбку!

— Ну и что? Длинная же. Подшей немного, ты и так каждый день шьешь.

— Нельзя ее сейчас укорачивать, — опять вздохнула Аллиель. — Я ведь не завтра начну носить это платье, в монастыре такое не надевают. Это если к тете ехать, не раньше осени. А до осени я могу и вырасти еще немного, как считаешь?

— Можешь, конечно, — признал Эдин. — У меня для тебя тоже есть подарок, вот, смотри.

Он вытряхнул из мешочка ожерелье и протянул ей на ладони.

— Тебе, конечно. От меня.

Он развернул ожерелье.

— Это цветы виолики.