Шут и слово короля

Не стоит нам делать авансы просто так! И не слишком рассчитывай на чье-то благородство — не у всех его столько, чтобы хватило и на тебя! Скажу больше, редко у кого его столько!

— А делать их и не догадываться об этом — двойная глупость, достойно лишь юных дур, за которыми глаз да глаз нужен. Да Бик будет счастлив тебя продать, а потом искренне поклянется, что ты сама хотела! И это будет даже не ложь! В этот раз он удержался, моя ему благодарность. А в следующий? Хочешь рассчитывать на благородство — у тебя на лбу должно быть написано, что ты леди и этого достойна.

И веди себя соответствующе!

— Я ни разу не леди. Ты забыл?

— Я о другом говорю. Даже этого не понимаешь? Короче, посмей только строить глазки и взять какую-нибудь ерунду, если меня не будет рядом! Если разрешу — можно.

— А тебе вот я нужна? Нужна, скажи? — Милда опять всхлипнула. — Ты мне тоже серьги подарил. Но я же тебе не нужна!

— Знаешь, что мне нужно? Чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты не стала ничьей безделушкой, которую можно купить, а потом прогнать.

Мне нужно, чтобы ты была счастливой и гордой! Могу лишь догадываться, что себе воображают юные дуры вроде тебя, но точно знаю, как на это смотрят мужчины, те самые, перед которыми вы крутите юбками! Я выдам тебя замуж и выпью на твоей свадьбе, и пусть тогда твой муж о тебе заботится!

— А ты после этого даже не посмотришь в мою сторону, да?

— Ну почему же? Если муж станет тебя обижать, я его через задницу наизнанку выверну!

Чтобы Якоб говорил такое Милде, он должен быть очень зол.

Он всегда был мягок с ней, даже ласков.

— Вот поэтому, Якоб, никто из наших ко мне даже не подойдет, — ответила Милда. — Тебя же все боятся, все цирковые, все, кто тебя знает. Женись на мне сам, а? Не хочешь?

— Глупая девочка, — теперь голос Якоба звучал глухо. — Я старый для тебя. У меня где-то, наверное, есть дочка такая, как ты. А может, и сын. А может, их много — разве я беспокоился об этом?

— Тоже мне причина. Да ты оглянись. Сколько старых лордов, рядом с которыми молодые жены, вторые или третьи.

Потому что предыдущие умерли, от каких-то там по счету родов, третьих или шестых, а может десятых! Вот кто безделушки. Хотя нет, не так, они племенные кобылы, их долг нарожать детей, желательно мальчиков.

— Глупая. Ты преувеличиваешь.

— Разве? Ты не женишься на мне, Якоб. Ты сын лорда, а я — циркачка. На нас лорды не женятся, я понимаю. Не такая уж я дура.

— Милда, девочка моя…

— Лучше оставь меня в покое. Я буду жить, как хочу. Как смогу.