Шут и слово короля

Он хотел уже уйти, но вдруг вспомнил, обернулся.

— Послушай, Вильена. Ты, может, помнишь, у Мерисет золотое кольцо было, с гербом и красными камушками? Не знаешь, что с ним сталось?

— Припоминаю, — Вильена посмотрела на него долгим взглядом, — а что такое?

— Это моей матери кольцо, оказывается. От отца, на нем герб отцовский. Не знаешь, куда оно делось?

— Так это все знают, — она усмехнулась, отведя взгляд, — а ты где был, что запамятовал? Бик ведь вопил, как недорезанный.

— Ясно, — пригорюнился Эдин.

Значит, не судьба ему узнать, кто был тот лорд.

Он не подумал: кто был отец. Понятия «тот лорд» и «отец» как-то не очень соединялись для него в одно, да чего там — даже не сближались. Но, тем не менее, свербело что-то в душе, тяготило. Просто узнать бы, и ему хватит.

А если бы он не повстречал ту старуху?..

Чтобы Якоб подольше не узнал про зимние приключения Милды — пустые мечты. Его голос пополам с рычанием Эдин услышал уже на подходе к их комнате.

— Ты не должна была брать его подарки! — орал Якоб. — Не должна ничего! Даже глаз поднимать на этих господ не должна! Отплясала свое, и довольно! Как только что-то взяла — от тебя не отстанут, разве глупая такая, не понимаешь?!

Эдин передумал заходить.

— Да почему я не могу принять подарок? Здесь цирк, а не баронский замок, а я не леди, мы все живем тем, что нам платят. Мы все хотим понравиться зрителям, чтобы заработать!

— Но ты же должна понимать, где плата за выступление, а где дар мужчины, который пускает из-за тебя слюни? Какая женщина этого не понимает? Только дура!

— Что? Что, Якоб?! Не смей так разговаривать со мной! — от голоса Милды звенело в ушах.

Эдин понимал, что нужно уйти, но на него как столбняк напал — кажется, и пошевелиться было трудно.

Якоб и Милда обычно не ссорились. Во всяком случае, он не слышал.

— Что, не сметь?.. — Якоб заговорил тише, но металла в его голосе прибавилось. Лучше бы кричал… — Не сметь? Да я сейчас посмею тебе всыпать, неделю не сядешь, девочка. Только плясать будешь.

Милда громко всхлипнула.

— Таковы мужчины, понимаешь? Играть с ними — играть с огнем, потом не жалуйся.