В ближайшем магазине военной одежды прикупил крутые камуфляжные портки, темно-зеленую футболку и безрукавку цвета хаки. Сменил любимый рабочий рюкзак на китайскую поделку, бездарную пародию на «РД-54»[23]. Надвинул даже не на нос, на нижнюю губу козырек серо-грязно-зеленой, венчающей прикид диванного рейнджера кепки и двинул. Есть «хвост», нет его, один черт ехать в нужный адрес напрямую никак нельзя.
Поэтому и принялся крутиться как рыба карась на сковородке, когда ее жарят, предварительно, из соображений толерантности, не умертвив.
Прокатился в городском наземном транспорте, потом в метро. Вальяжной походкой прошелся по улицам, проскакал юным джейраном через проходняки.
Часа через три стартовал за город с автовокзала. Вышел черт знает где и долго шлялся с многочисленными вынужденными короткими остановками по лесам, полям и рощам. Наконец выбился из сил и угомонился. Слежки точно не было – ни пешей, ни автомобильной, ни даже воздушной, никакой. Оставались, правда, некоторые подозрения касательно космической, но это уже явная шизофрения.
Вернулся на электричке в столицу и отправился в Черкизово. Не доходя домов пятнадцати до нужного мне, притормозил у трансформаторной будки, достал сигареты. Полюбовался шедеврами наскальной живописи, докурил, забросил рюкзачок за спину и пошел себе в сторону троллейбусной остановки. Косой красного цвета крест между набившим оскомину «Цой жив!» и хитом сезона «Россия с колен встает» означал, что нужный мне человек сменил квартиру в этом районе на…
На жилье под номером три.
Об этом я узнал на проспекте Мира у магазина «Новая книга». Тот, кого я собирался посетить, хорошо знаком с современными техническими прибамбасами. Настолько, что совершенно им не доверяет, а пользуется атрибутами спецслужб прошлого века. Или даже позапозапрошлого.
Без малого полтора часа в переполненном, раскаленном, как парилка, вагоне электрички. Шесть остановок на автобусе, получасовой, блин, променад вокруг квартала. Пришаркивая подошвами о планету, вошел в подъезд обшарпанной хрущевки и с ходу окунулся в аромат какой-то жарящейся на натуральном машинном масле тухлятины.
Стараясь дышать исключительно ртом, вскарабкался на пятый этаж. Остановился перед хлипкой, на первый взгляд, дверью.
Помнится, я говорил уже, что человек моей профессии, если хочет, конечно, в ней оставаться, должен быть осторожным и пугливым как шпион-тройник или большевик-подпольщик в годы реакции. Никому и никогда ни при каких условиях не доверять.
