На улице мачеха, словно опять увидев привидение, попятилась от Людиной серебристой «Тойоты». Та только рассмеялась:
— Да, вкусы у меня не изменились. Что, похожа на ту, прежнюю? Ты, Варя, садись.
— Я не могу. Мне плохо.
— Садись в машину!
— Куда мы поедем?
— Никуда.
— Ты меня убьешь?!
Люда подумала, что у мачехи и на самом деле с головой не все в порядке. Давно, интересно, она такая?
— Как папа? — спросила Люда первым делом, когда мачеха села в машину, на переднее сиденье, рядом с ней.
— Папа? Михаил? Он умер.
— Как умер?!
— От инфаркта, год назад. А еще за год перед этим на него едва не завели уголовное дело. Какие-то там злоупотребления служебным положением. И мошенничество в особо крупных размерах. Какой был скандал! Карьера пошла прахом. Этот беспомощный старик столько месяцев умирал у меня на руках! Один инфаркт, потом другой. Его наполовину парализовало. Где ты была? Я тебя спрашиваю, где ты была?!
Мачеха вдруг вцепилась в Люду и стала ее трясти изо всех сил. Та почувствовала прежнюю акулью хватку.
— Да пусти ты! Тебе же нужны были его деньги!
— Ха! Деньги! — мачеха истерично всхлипнула. — Его деньги! Какая же я была дура!
— Надо было раньше думать. Пусти! — Люда наконец оторвала ее от себя. Мачеха осела на сиденье, залепетала жалобно:
— Но он же отец тебе. Он же отец… Как ты могла? Я же была совсем одна. Совсем — совсем одна… И Лешу убили…
— Какого Лешу? — не сразу поняла Люда.
— Моего Лешу. Зачем?
— Ты пьешь? — спросила Люда. Они так и сидели в машине, перед старым зданием с вывеской туристического агентства.
Люда не представляла себе, что делать дальше.
— А что делать? Все, что мне досталось, это вот. — Мачеха кивнула на вывеску. — И то переехали сюда, в две комнатки, из прежнего огромного помещения, а половину сотрудников пришлось уволить. Остальные сами разбежались. Я почти все потеряла на кризисе. Такой был страшный год! А я совсем не умею вести дела. Работаем сейчас втроем, держимся за счет низких цен. А ты, я вижу, процветаешь?
— Только не вздумай меня шантажировать, — сразу сказала Люда.
— Я догадываюсь, что это ты заплатила Тимке за мою смерть. И я до сих пор там, вмерзшая в ледяной склон. И у меня даже есть могила. Я тебя не боюсь, иначе просто ушла бы из твоего офиса, как только тебя узнала. Да и кто тебя сейчас испугается?
И мачеха расплакалась:
— Не надо так… Я любила… У меня остался только сын, да и тот не от человека, который, которого…
— Варя, — тихо позвала Люда. — Хватит и того, что мы раньше были врагами.
