Одна волна, другая, третья… Дверь в кабинет открылась, муж трясущимися руками пригладил редкие волосы:
— Люда? Уже здесь?
Она поднялась из кресла, вышла ему навстречу, чувствуя, как теми же медленными волнами на песчаный берег ее души накатывает злость:
— Разве ты не знал, когда прилетает самолет? Разве не надо было если не встретить меня в аэропорту, то хотя бы включить сотовый?
— Я… Не мог…
— Трус. — Она сразу поняла, что муж боится. Нашкодил, как кот, и спрятался под кровать в темной комнате. Знает, что хозяйка уже пришла, а на глаза ей показаться трусит.
— Что случилось?
— Ничего, — выдавил он.
— Запри дверь, — еле сдерживаясь, сказала она. И только потом громко и озлобленно переспросила: — Ничего?! А что ж ты тогда такой бледный? Что ж не гордишься, как замечательно без меня справился с делами?
— Все нормально.
— Нормально? Нормально?! — накинулась на мужа она. — Прятаться от меня нормально?! Нормально, что никто из сотрудников не знает, где хозяин и как до него дозвониться?!
— Люда…
— Говори.
— Люда… — Он снова сделал паузу. Она ждала. Потом муж решился, сказал, нервничая: — Меня шантажируют.
Она едва не рассмеялась. Какая чушь! Поинтересовалась:
— И чем же тебя шантажируют?
— Моими… э-э-э… любовными связями.
Тут уж Люда просто расхохоталась. Неужели же кто-то думает, что она будет ревновать своего мужа?
— Якушев! Ты идиот.
— Не все так просто, — осторожно сказал он. — Есть фотографии.
Она уже просто изнемогала от смеха. Фотографии! Когда-то она сама щелкнула пару раз мачеху и ее любовника и послала снимки отцу.
И вот теперь в ее жизни случился этот водевиль. Но она не папа Сальников. Да ей наплевать, с кем и как ее муж развлекается! И развода она не боится.
— Послушай, Якушев, хватит. Я думала, что случилось что-то серьезное. Но ты, дорогой, можешь фотографироваться где угодно и с кем угодно. Естественно, что ни копейки ты никому не заплатишь. И я тоже. Пусть присылают хоть каждый день по пачке.
— Вот и я так подумал, — усмехнулся он.
— Лучше будет, если ты узнаешь. Я тут прихватил парочку.
Все так же неприятно подергиваясь, он протянул Люде конверт. Она брезгливо потянула из него за уголок один из снимков. Глянула, потом взялась рукой за горло, потому что в нем застрял какой-то липкий комок:
— Ах ты, мерзавец! Так ты еще и гомосексуалист?!
— Люда!
На нее словно прозрение нашло. Вот почему он с девушками в офисе не заигрывает! Не из страха перед ней.
