— В твоих?! Да пусть он знает, что ты воровка!
— Значит, другого способа нас поссорить не нашел?
— Давай теперь рассказывай. — Якушев кивнул на Леню и ощерился: — Не буду мешать.
Когда муж вышел на улицу, Люда первым делом сказала Лене, как маленькому ребенку:
— Это все неправда. Не надо его слушать.
— А почему? Разве это не наше?
Он кивнул на икону, лежащую на столе. Люда так же ласково сказала:
— Ну конечно же, не ваше. Это моей бабушки. Ты посмотри повнимательнее: самый обычный сюжет, таких икон полно.
Она теперь вспомнила, что остальных вещей из квартиры его родителей в сумке нет.
Их вообще здесь нет. Кольцо она давно продала, остальной хлам выбросила. И Люда подошла, взяла икону в руки:
— Ну почему ты решил, что она ваша?
— Потому. Когда я был маленьким, меня родители за что-то наказали. Выпороли и в угол поставили. А я не был виноват, как сейчас помню. И здорово разозлился. Тайком вышел из угла, снял со стены эту икону и гвоздем написал на ней сбоку: «Бога нет». Меня потом опять ремнем за это отодрали.
Но ведь Бога нет? Ведь нет?"
"Он внимательно посмотрел на Люду. Она не нашлась что ответить. Словно не веря в то, что это та самая икона, повернула ее боком, посмотрела. На темном дереве прямо под жестяной окантовкой было печатными детскими буквами крупно нацарапано: «Бога нет». Почему же она раньше этого не знала?
— Да, это так.
— Значит, это не Маринин жених ограбил нашу квартиру?
— Ты ведь не знаешь, почему я это сделала.
— Да какая разница почему. Я-то думал, что ты — добрая фея.
Пришла, надарила кучу подарков. Почему-то мне хотелось верить, что так бывает.
«Добрая фея! Ах, эта извечная любовь к халяве!» Люда только теперь поняла, какую сделала глупость. Она ему не помогла. Человек должен знать, за что он получает те или иные блага. Иначе всю оставшуюся жизнь так и будет искать легких способов разбогатеть. И хорошо еще, если честных.
— Я просто возвращала долг. Как думаешь, мы теперь в расчете или еще нет?
— А я-то хотел тебя любить! Думал, что мы будем жить вместе, ты будешь работать, а я… Правда, что ты меня продала этому жирному? — Он кивнул за окно.
— Какая чушь! Это тебе Якушев сказал?
— Ладно, пусть чушь. Но не всегда же он врет? Пусть хоть половина была правдой. И я так думаю, что ты меня все равно не уволишь? Раз мы теперь с ним заодно? А как насчет прибавки к зарплате?
— Что ж. Само собой. — Она снова почувствовала знакомую тошноту. — Ты прогуляться не хочешь? Мне что-то тут душно стало. Пойду подышу.
