— Подумаешь, — фыркнула кассирша и бережно погладила обеими руками свои великолепные шелковые ноги. — Сразу видно: из Москвы."
"— Да отчего это видно-то? — возмутилась Людочка.
— По лицу. Вы, москвичи, вечно всем недовольны.
— Это вы всем недовольны, — швырнула она несколько купюр на стол. — Сдачи не надо.
Вслед ей раздалось тихое хихиканье.
Уже в вагоне Людочка обнаружила, что у нее нет ни зубной щетки, ни мыла, ни какой-нибудь еды. Надо же! Оказывается, всю жизнь кто-то о ней заботился, а теперь вдруг никого не оказалось рядом.
И что делать? Поезд едва тащился, останавливаясь у каждого столба, а место у нее оказалось на верхней полке. Раньше Людочка не представляла себе, что в мире существуют плацкартные вагоны, что еда и напитки в стоимость билета не входят и что до Москвы можно ехать больше двух суток, терпя при этом массу неудобств. Даже из другого полушария Людочка добиралась до родного города быстрее, причем с комфортом и без всяких проблем.
«Ну, Тимка, я тебе это припомню!» — подумала она, забираясь на свою полку.
Внизу расположилось шумное семейство, завалив весь стол свертками с едой. Пахло так вкусно, что в Людочкином животе раздалось глухое урчание. Она изо всех сил прижимала к животу подушку, но его стоны невозможно было заглушить. Наконец толстый мужик, переодевшийся в грязном туалете в тренировочные штаны с белыми полосками по бокам, согнутым пальцем постучал в верхнюю полку:
— Эй, попутчица! Закусить не хочешь?
— Спасибо, я не хочу.
— Чего ломаешься-то? Странная ты деваха: без вещей, без кавалера.
Студентка, что ли? Слезай, накормим.
— А вагон-ресторан здесь есть? — свесилась со своей полки Людочка.
— Тю! Денег, что ли, куры не клюют?
— Не-а. В туалет охота всю дорогу бегать, — подмигнула мужику такая же рыхлая, вальяжная жена. Мужик называл ее Анькой.
И Людочка нехотя слезла.
— Как звать? — спросил мужик, отрезая огромный кусок хлеба.
— Люд… мила, — попыталась она сохранить дистанцию.
— Люся, значит? Ну давай, Люся, рубай.
Никогда прежде она не позволила бы себе хватать еду руками, жадно проглатывая куски.
Но отсутствие горячей воды и нелепая стрижка и грязь, которая, казалось, налипала отовсюду, сделали свое дело. Она больше не была Людочкой. Люся. Непонятное существо, с прической точь-в-точь как у приходящей по утрам убирать ее офис уборщицы. И ела торопливо, облизывая пальцы.
— Я вас тоже чем-нибудь угощу, — пообещала она с набитым ртом.
— Угостишь. Вот пива понесут, и угостишь, — осклабился мужик.
