Разведчики утвердились в своей догадке – во время войны штаб небольшого подразделения был одновременно жильем для офицеров. Учитывая, что деревня небольшая, всего десяток домов, офицер должен был ночевать там.
Оставался вопрос об охране. Если на ночь будет выставляться часовой, это осложнит захват. Подразделение явно тыловое.
Из подъехавшего огромного грузовика перегрузили ящики в грузовики поменьше, которые тут же уехали. В строевых частях в ящиках только патроны, но они тяжелые, и вид довольно характерный. Только у советских ящиков ручки деревянные, а у немецких веревочные.
Ближе к вечеру, в ранних сумерках они поели хлеба с салом. Хлеб был армейский, а вот где старшина взял сало – большая тайна. Сало в разведподразделения не поставлялось, но в рейдах было едой незаменимой. Оно было сытным и долго не портилось. Алексей, как и другие разведчики, подозревал, что старшина выменивал сало на водку, положенную по табелю снабжения. На каждого бойца во фронтовых условиях полагалось по сто грамм в сутки. Ушло в немецкий тыл десять человек, а вернулось трое – вот уже семьсот грамм в сутки излишков.
А если рейд длился долго? Водка всегда была жидкой валютой, за которую можно было выменять все. Вороватые интенданты на ней наживались, порядочные – приносили пользу своим подразделениям.
Решено было брать офицера в избе. Но сколько ни смотрел Михаил в бинокль, пока было еще видно и не опустилась темнота, часового он не увидел.
Определились, кто за что отвечает. Пополнение – около дома на страховке, в избу входят «старики» – офицера вырубить по-тихому, «спеленать» и нести.
Они подползли к деревне. Немцы после одиннадцати вечера угомонились, спать легли – все по Уставу. Отбой, значит – отбой.
Залегли у забора, выжидая, не появится ли часовой, не проявит ли себя. По знаку Михаила поднялись и подошли к крыльцу. Ни одна ступенька на лестнице не скрипнула, когда поднимались. Мысленно Алексей поблагодарил хозяина: молодец, мужик, добротно сделал.
Отворив дверь, они проникли в избу. Расположение комнат было обычное: просторные сени, из которых дверь вела в жилые комнаты.
Вот только комнат может быть две или три, и в какой из них немец – неизвестно.
Разведчики зашли в первую комнату – там было тепло. В первой комнате всегда печь стояла, чтобы поленья через другие комнаты не носить.
Глаза привыкли к темноте. Стол в комнате, лавки. Затаив дыхание и неслышно ступая, они стали продвигаться к другой комнате. Как во всех деревнях, двери не было, ее заменяла занавеска.
