Сибирская амазонка

 — Ох, Алешка, Алешка, занесла нас нелегкая в эти края! — Он обернулся на снующих возле костра казачат и тихо, почти шепотом, произнес:

— Пять минут назад я точно такой же венок нашел за балаганом. На березе висел. Я поначалу думал, что это дело рук пацанят, а потом смотрю, не-ет!

Какой дурак станет ночью по ручью шляться, чтобы цветов набрать да еще венки плести? Наши баглаи точно всю ночь дрыхли без задних ног! — Он провел ладонью по поникшим головкам цветов, словно проверял на ощупь, не чудится ли ему эта ерунда от недосыпа и усталости.

Затем пристально посмотрел на Алексея. — Что это, Алешка? Неужто плата за мою пропавшую рубаху и исчезнувшие плошки-ложки? Но кому они, черт возьми, понадобились? Или кто-то нас за полных ослов держит? Это ведь уже не шутки, а форменное издевательство! — Он отшвырнул венок в сторону, тот зацепился за куст и повис на нем, покачиваясь. — Иван перевел с него взгляд на Алексея, и был он не по обыкновению печален, даже тосклив. — Кажется, это те венки, что вслед за нами понесут, только нам до них уже никакого дела не будет! Хотя смотрятся они лучше, чем те стрелы с черным опереньем! Помнишь?

Алексей молча кивнул.

Как он мог про них забыть? Ничего похожего он в своей жизни не встречал, а расскажи ему кто-нибудь о таком случае, непременно высмеял бы рассказчика, обвинив его в чрезмерно развитой фантазии.

Иван, шлепнув себя по щеке, убил сразу с десяток комаров, выругался и опять оглянулся на костер. И вдруг неожиданно громко и твердо произнес:

— А за Шихан мы все равно сходим, пусть хоть всю дорогу нам венками покроют и стрел накидают! Только эти венки тем, кто их развесил, дорого обойдутся, а стрелы тем более! Я тебе, Алешка, как на духу говорю, иначе не работать мне в полиции! — И трижды перекрестился на восходящее над горами солнце.

Посуду близнецы не брали и были удивлены до крайности, когда Алексей рассказал им об оставленных вместо нее и пропавшей рубахи неизвестно кем сплетенных венках.

После недоуменных возгласов и напрасных поисков посуды Сашка соорудил из бересты фунтики — жалкое подобие ложек и кружек. Кашу пришлось черпать из общего котелка и чай пить тоже из котелка, поочередно к нему прикладываясь, потому что в роли кружек «фунтики» оказались гораздо хуже, чем в роли ложек. Но все ж это было лучше, чем ничего. Только объяснений, кому могла понадобиться посуда и тем более рубаха в этой глуши, не нашли.