Сибирская амазонка

Разве бродяга какой позарился? Но что ему делать в глухой тайге, далеко от человеческого жилья?

И почему собаки даже не гавкнули? И Алексей не заметил и не услышал ничего подозрительного, хотя неизвестный воришка, судя по всему, разгуливал по поляне, как по бульвару…

Несмотря на эти непонятные потери, излишне суетиться не стали, правда, Иван бурчал некоторое время по поводу нечистой силы, которой, только ему попадись, он непременно пересчитает ребра за все фокусы. В лагере после завтрака задержались ненадолго. Безоблачное небо предвещало хороший день.

Шум реки, стук дятлов, даже крики сварливых кедровок — все сливалось в одну бодрую, живую мелодию. От короткого летнего сна пробудились мрачные вершины Абаза, Шихана и далекого тензелюкского гольца. Свежий ветер дул с гор, разгоняя гнус.

Сашка, то и дело поглядывая на солнце, которое уже довольно высоко поднялось над гольцами, подгонял всех:

— Давайте быстрее, надо до жары через горы пройти. Там местами еще снег лежит. К обеду раскиснет, намаемся тогда.

Он сам, не доверяя взрослым, проверил седла, нагрудники лошадей и всю сбрую. Предстоял переход через совершенно дикие места, и важно было, чтобы седла равномерно лежали на спинах и не скатывались при спуске и подъеме.

— Не дай бог набои на спине у коней появятся, — важно объяснял казачок, — тогда придется на себе поклажу тащить.

Нести на себе груз они не хотели, поэтому особо тщательно его упаковали, распределив на равные по весу тюки — по два на каждую вьючную лошадь.

Вскоре вытянувшийся гуськом караван двинулся вдоль реки назад, по проложенной уже тропе.

За ночь река разительно изменилась. Видимо, в ее верховьях прошли сильные дожди. Кызыр словно вспух от переполнившей его воды. Смолкли придавленные потоком перекаты, подтопило высокие берега. Стиснутый скалами и плотной стеной леса, Кызыр спешил в низовья, унося с собой пену, мусор, кору и обломки деревьев.

Их маленький караван, в котором Сашка ехал первым, а Алексей последним, довольно успешно продвигался все дальше и дальше в тайгу.

Вскоре тропа исчезла совсем, тогда Сашка спешился и повел свою лошадь в поводу. Соболек и Белка не рыскали в этот день по тайге, а жались к ногам лошадей.

Сашка их хорошо накормил перед выходом, но не только это было причиной послушания собак. Они тоже чувствовали себя неуютно в этих мрачных, недружелюбных местах и охраняли караван, ощущая исходящую со всех сторон опасность, и, судя по сторожко стоящим ушам, испытывали не меньшую, чем люди, тревогу.