Сибирская амазонка

 — Я и сам порой забываю, что она девка, и батя забывает, и Гаврюха, кроме мамки, конечно! Она дюже ее ругает, что та юбки не носит, а когда Шурка домой без косы заявилась, чуть ухватом не пришибла. Но сейчас вроде ничего, привыкла!

— Ну, молодцы! — восхитился Алексей. — Представляешь, что с Иваном Александровичем случится, когда он узнает, что на пару с юной амазонкой жеребенка искал!

— С какой такой амазонкой? — с подозрением в голосе спросил Сашка. — Шурка — не амазонка, она — казачка!

— Не обижайся, — Алексей положил ему руку на плечо.

 — Так называли в древности женщин-воительниц из одного племени, где вовсе не было мужчин. Они были такими же ловкими и смелыми, как твоя сестра.

— А, тогда ладно! — Сашка направился к костру и, встав на колени, принялся раздувать пламя и подбрасывать в него нижние сухие ветки деревьев, которые удалось наломать поблизости.

Алексей же занялся тем, что вырубил пять кольев и натянул на них брезент — четыре по углам, а пятый — посредине, обезопасив костер от льющихся сверху потоков воды.

Туда же он стянул вьюки, постоянно прислушиваясь, не раздаются ли голоса Шурки и Ивана или хотя бы ржание жеребенка.

Низко опустив головы, топтались усталые лошади. Белка и Соболек, забравшись под вьюки, ворчали друг на друга, не поделив места. Сашка подвесил над костром котелки с водой, и Алексей тоже пристроился возле огня, поворачиваясь к нему то одной, то другой частью озябшего тела. А дождь не унимался, порывы ветра с гулом проносились по тайге.

Из-под вьюков вдруг вылез Соболек. Усевшись на задние лапы, он насторожил вставшие топориком уши и долго прислушивался. Затем поднялся и не торопясь потрусил в ту сторону, куда ушли Иван и Шурка.

Костер то затухал, то вспыхивал, на миг разрывая сгустившуюся над стоянкой тьму. В такие минуты человек готов отдать целое состояние за тепло. Алексей весь дрожал, на нем, как и на Сашке, не было ни одной сухой нитки. Но казачок ни минуты не сидел без дела.

Он умудрился вскипятить воду в котелке. Теперь они с наслаждением пили ее, но от этого еще сильнее захотелось есть. Однако отыскать что-нибудь из провизии в сплошной темноте и в сваленных в кучу вьюках было невозможно.

Прошел час, другой… Костер горел вяло, но дождь и ветер ослабли, а вскоре прекратились вовсе. Пламя угасло совсем, а на западе в просветах между тучами блеснули запоздалые звезды. Иван и Шурка все не возвращались.