Сибирская амазонка

Около десятка фигур в черных одеяниях с надвинутыми на лица капюшонами с красной каймой, с посохами в руках, образовав полукольцо, стояли на камнях. Сзади неприступная скала, впереди — ратники веры. Отступать было некуда.

Алексей посмотрел на пса. Ветер дул в сторону ратников, и Соболь не почувствовал их приближения. Но, заметив их, встопорщил шерсть на холке и, присев по-волчьи на задние лапы, изготовился к атаке на чужаков.

— Однако! — сказал Константин и спрятал пистолет за пояс. — Они пришли раньше, чем я ожидал.

— Я буду отстреливаться, — прошептал Алексей. — Не собираюсь погибать просто так.

— Не кипятись, — произнес сквозь зубы Константин, — оглянись и посмотри вверх.

Алексей оглянулся. На вершине скалы виднелись еще три ратника, вооруженные луками и короткими копьями.

— Ладно, я подчинюсь, — сказал Алексей и, затолкав по примеру бывшего офени револьвер в карман тужурки, взял пса за ошейник.

— И то дело, — посмотрел одобрительно Константин. — Возможно, они не сразу нас прикончат, если покажем свое смирение.

— Твоими бы устами да мед пить, — скептически хмыкнул Алексей и, пригнувшись к уху Соболька, приказал:

— Живо в камни, и чтоб духу твоего здесь не было!

И пес понял его. Посмотрел на Алексея почти по-человечьи умными глазами и юркнул в заросли.

Ивану казалось, что он видит кошмарный сон. Руки и ноги его ломило от боли, спина горела, словно по ней с десяток раз прошелся кнутом не в меру ретивый палач. Рот раздирала вонючая повязка. Колючая ткань царапала небо и язык, страшно хотелось пить.

Из-за повязки ему никак не удавалось сглотнуть слюну, и она текла у него по подбородку длинной струйкой, как сопли у деревенского дурачка.

Иван попытался извернуться и принять более удобное положение, но веревки, которые стягивали его запястья и голени, не позволяли сделать этого. Он выругался и, только услышав вместо собственного голоса нечленораздельное мычание, понял, что все эти события происходят наяву. В темнице, где он сидел на корточках, привязанный за руки и ноги к деревянному столбу, было очень темно.

К тому же его лицо почти вплотную притиснули к столбу кожаным ошейником с шипами, который не позволял ему посмотреть в сторону, откуда шел слабый, мерцающий, похожий на лунный, свет.

Поза, в которой он находился, была не просто неудобной.

Она была крайне унизительной. Впервые старший агент по особо важным делам Североеланского уголовного сыска Иван Вавилов оказался в таком положении, из которого, как ни прикидывал, выхода не находил.