Сибирская амазонка

Остальные отказались.

— Наказание последовало незамедлительно?

— Конечно, против бунтовщиков послали военный полк, две сотни татарской конницы, артиллерию. Полковник Ратасов, который командовал подавлением мятежа, внезапным ударом захватил Нару. Военные отряды прочесывали тайгу от тюменских болот до алтайских предгорий. Нарский розыск продолжался пять лет. За это время уничтожили несколько сотен скитов, поймали более тысячи мятежников. Сторонники идеи царя-антихриста редко оставались в живых.

— Паисию удалось скрыться?

— Поначалу нет. Карательный отряд окружил скит, где он скрывался. Паисий готовился сжечь скит, но его ранили, и он не успел поднести свечу к соломе, которой был устлан пол в избе. В то время скиты полыхали, как снопы сена. В одном из них на реке Пышма погибло четыреста человек, в другом — двести, в третьем — семьдесят, но самой крупной была все-таки еланская гарь, когда сгорело более шестисот человек. Вожаков нарского бунта четвертовали, сажали на кол, им рубили головы…

— И это в России, которую уже считали достаточно просвещенной благодаря Петру и Екатерине… — тихо сказал Алексей.

— Да, поэтому рядовых бунтовщиков наказывали весьма милосердно: сотней ударов кнута, женщинам же делали скидку вдвое, — усмехнулся Константин. — Паисия же велено было четвертовать. Но когда палачи пришли за ним, то обнаружили его камеру пустой, хотя засовы были в порядке, а два дежурных стражника словно тронулись умом одновременно и заявляли в голос, что видели, как старец с образом Богоматери в руках прошел сквозь двери темницы, а потом сквозь стену каземата и исчез.

— Неужели «Одигитрия»?

— В это трудно поверить, но по Сибири опять поползли слухи, что «Одигитрия» помогла Паисию уйти от наказания и вывела старца и оставшихся в живых его учеников за Алтай в таинственную страну Беловодье. Видели даже, дескать, странный караван и людей в черных балахонах, которые увезли в горы более десятка сундуков с символами старой веры и спрятали в недоступных местах.

— Ты имеешь в виду Шихан?

— Вполне возможно, это и есть то самое место, и я уже десять лет бьюсь, чтобы найти его.

— Не хочешь ли ты сказать, что ратники веры охраняют «Одигитрию»?

— Наверняка не только ее, но «Одигитрию» в первую очередь. — Константин снова взял в руки трубку, с тоской посмотрел на нее, затем перевел взгляд на Алексея.