Сибирская амазонка

 — Я понимаю, ты ждал большего от встречи с Евпраксией…

— Ничего я не ждал! — Голос Константина едва заметно дрогнул. — Я даже не надеялся, что она придет. Знаешь, я нисколько не удивлюсь, если сама Евпраксия будет нашим палачом. Думаю, она сдерет с меня шкуру, а после набьет ее соломой, чтобы отпугивать ворон.

— Не знаю почему, но я до сих пор не верю, что ратники осмелятся нас казнить, — сказал Алексей. — Если Тартищев узнает, что нас с Иваном убили, все здесь сровняет с землей.

— Откуда узнает? Чудак! Все, и Шаньшин в том числе, будут трястись за свою шкуру.

— Ты не знаешь Федора Михайловича! Он ни за что не поверит в подобные сказки. Как мы могли исчезнуть в тайге, имея проводников? Тем более это дети Шаньшина. Я уверен, ратники их не тронули, чтобы не осложнять отношений с казаками.

— Блажен кто верует, легко ему на свете! — с легким вздохом процитировал классика Константин.

— Я точно знаю, Тартищев за три дня все раскопает, — продолжал упорствовать Алексей.

— А тебе что ж, от этого легче станет? Хотя я тебя понимаю! Успокаиваешь сам себя? — спросил с явной издевкой в голосе Константин. — Конечно, гораздо проще умирать, когда знаешь, что кто-то непременно поплатится за твою смерть.

Только тебя самого уже не будет, а настигнет ли справедливая кара ратников — еще весьма и весьма проблематично!

— Нет, это несправедливо! Как я могу умереть, если до сих пор не сумел узнать, кого они убили на самом деле.

— Ну, тогда тебе придется превратиться в привидение и мучить Голдовского по ночам. И мальчики кровавые в глазах! — зловеще просипел Константин, продемонстрировав еще раз хорошую, в пределах старших классов гимназии начитанность. — Хотя бы так отплатишь этому мерзавцу.

— Он и правда получил образование в университете? — спросил Алексей.

— Без всякого сомнения, — отозвался Константин.

— Я представляю состояние Голдовского, когда он узнал, что книги, за которыми он столько охотился, украдены неизвестно кем. Хотя почему неизвестно кем? Не сомневаюсь, что это проделали люди Корнуэлла. Могу догадываться, что ты» еще и по этой причине нанялся к нему в проводники.

— Корнуэлл охотится за «Одигитрией». Я — тоже.