Сибирская амазонка

Может, старухам, возле которых вертелся, как-то и назывался, про то не знаю и сказать ничего не могу.

А был он из себя белесый, волосы редкие, назад он их зачесывал, да еще все время рукой отбрасывал со лба. На носу очочки круглые. Борода клином, но маленькая совсем, с кулак — не больше, усы у нашей кошки гуще, чем у него. Ростом, — он смерил взглядом Ивана, — повыше вас на голову. Вот и все!

— И что ж, он за книги большие деньги предлагал? — спросил Алексей.

— Нет, деньги бабки не принимают. Деньги от Анчихриста.

Но он не просил продать их, просто посмотреть.

— Удалось ему их увидеть или вы не знаете об этом? — спросил Иван.

— Не знаю, — развел руками дед, — но уже после его отъезда полыхнули сразу две избы, в которых у нас одинокие старухи проживали. Та же Измарагда Арсеньева. Обе в огне погибли. Урядник долго потом в золе копался. По его словам, бабок сначала убили, а после избы подпалили.

— Их ограбили? — уточнил Алексей.

— Добра у них особого не было, и то все выгорело. Но самое странное, что книги-то не сгорели!

— В огне уцелели? — поразился Иван.

— Нет, от огня их не спасти, горят, как порох, — вздохнул дед. — Просто книг в избах не было, когда те огнем занялись.

Урядник ничего в пепле не нашел, а ведь застежки и бляхи медные не горят. Выходит, или старухи книги те не в избах хранили, или кто-то их украл, а потому и бабок убил. И избы поджег, чтобы следы замести.

— Этого человека искали? — спросил Иван.

— А про то нам неведомо. — Старик взмахнул рукой, приглашая гостей в горницу:

— Пройдемте к столу, а то вся рыба остыла.

 — Но на пороге вдруг остановился и пристально посмотрел на Алексея. — Урядник по тем случаям всех в селе опросил, а поймал ли того байстрюка в очочках, про то нам не докладывали. Да, — встрепенулся он, — дня через два урядник у нас в Мотылеве покажется, если хотите, расспросите, что к чему.

— Через два дня они уже в Пожарской будут, — ухмыльнулся Гаврила и заторопил гостей:

— Давайте быстрее, рыбу доедим, да в дорогу!

— А чаю попить или молочка? — заволновалась хозяйка.

 — Это ж не по-людски, чтоб без чаю в дорогу отправляться.

Дорога до станицы шла сквозь глухую, забитую буреломом тайгу, по дну ущелья вдоль бурной порожистой реки Кызыр.

В самом ущелье было сумрачно, пахло сыростью и гнилым дуплом, но сквозной ветер прогнал мошку, и путники откинули с лица сетки накомарников. Прохладный воздух был наполнен ароматом каких-то цветов, который перебивал запахи мхов и обветшавших скал.