Сибирская Вандея
0 прочтений
И хватит, говорит. А то от энтих заводов да фабрик – один разврат и своеволие, и безбожие… Вот он какой веры, наш Губин.
– Слышите, Роман Ильич? – подмигнул Рагозин есаулу. – Тут и синдикализм, и толстовщина, и еще черт знает что! Так что ж ему хочется, вашему Губину, конкретно, господин Седых? Что он намерен сделать после переворота?…
Есаул снова вскипел:
– Плетей ему хочется! Казацкую нагаечку, чтобы не заносился! Купчишка, скот, а с запросами! Подумаешь – фигура! Мужицкий министр! Ничего, возьмем власть, посадим на престол Михаила или Сергея Александровича Романова – они пропишут Губиным кузькину мать!.
Рагозин кашлянул и показал есаулу глазами на третьего собеседника:
– Так, господа… Вопрос об устройстве Сибири, конечно, решать не нам. Что выберет сибиряк, какой образ правления – видно будет после. А сейчас у нас общий лозунг, как совершенно правильно выразился Роман Ильич, – «бить большевиков до последнего комиссара»… Ну-с, господин Седых, будем закругляться.
Утром посланцы периферии отбыли восвояси. Седых вез под сеном длинный тяжелый ящик, Самсонов – пятипудовую кожаную кису, наполненную полтинниками и рублями – уже не юбилейными, а с одним профилем – расстрелянного в Екатеринбурге последнего русского царя. Доехали до своих мест благополучно.
Перед сельским собранием Иннокентий Харлампиевич заглянул в комячейку. Председатель ячейки Новоселов шагнул навстречу:
– Харлампыч!.. Слава богу – цел воротился!.. Заходи, садись. Беседовать будем.
Долго тряс дружески обе руки. Радушно усадил за стол, и все члены ячейки тоже радовались благополучному возвращению первого беспартийного активиста-партизана.
– Садись, садись, Харлампыч!
– Хорошо, что заглянул к нам.
– Дело прошлое, Накентий: крепко мы за тебя опасались…
– Да пошто? – удивился активист.
– То-то, что не все всё помнят, – вздохнул Василий Павлович Шубин, – есть еще… – он взглянул на Новоселова. – Показать Седых городскую бумагу-то?…
– Кажи! – радостно сказал председатель. – Давай ее сюда. На, читай, Накентий Харлампыч.