Сибирская Вандея

Так как же с попом Раевым, господин Седых? Губин знает? Вот если бы он вмешался и убедил почтенного иерея войти в спиритический кружок? А там – представьте, Роман Ильич, – во время сеанса происходит общение с потусторонним миром и следует веление свыше: передать оружие в руки местной патриотической организации… Например, говорит с того света нижегородский мещанин Кузьма Минин-Сухорук: «Тезка, Раев, не пострами христова воинства – сдай винтовки в мирской чихауз!» А? Каково, есаул? Мне кажется, никакой поп не устоит перед подобным призывом, – Рагозин расхохотался.

Но Седых ответил невесело:

– Ничего не выйдет… Михаил Дементьич уже направлял к протопопу Базыльникова…

– Да все то же. Он – никонианец, хитрущий. Заорал на Базыльникова: ты-де, еретик-спирит, и меня туда же тянешь? Выгнал вон и посулил с амвона проклясть…

– И не говори, господин инструктор!.. Очень даже вредный поп: за совдепску власть молится, возглашает в кажной проповеди многолетие ревкомам и Ленину.

– А коммунисты ваши как к нему относятся?

– Не тревожат… И у Раева свои мечтания.

– Он что, живоцерковник-«обновленец»?

– Ага, будь он проклят!..

– За что вы его проклинаете?

– Сына от веры отбил. Старшего сына в православные сомустил.

– Ну, ничего, придет время – выщеплем у попа из хвоста перо!

– Осторожно надо, господин инструктор: народишко наш оченно к леригии приверженный – и нашего, староверского толка мужики, и никонианцы. Кого хошь громи, а леригию не трожь!..

– Ладно, черт с ними! – поморщился Рагозин. – Подытожим: первое – скажите Губину, что восстание начнем в сентябре.

Допустим – семнадцатого. День «Веры, Надежды, Любови». Повторяю – мужик уже соберет урожай и начнет пьянствовать. Тут мы его и приладим к нашему делу. Еще прошу передать господину Губину – к вашей организации я прикреплен самим Дядей Ваней. Так что, хотя Михаил Дементьевич меня недолюбливает, придется потерпеть. Он что, монархист, что ли, ваш Губин?

– Не-э-э!.. – усмехаясь, протянул Седых. – Губину что монархисты, что анархисты – трынь-трава.

А особо – есеров не уважает. Ругает есеров. «Про…ли, говорит, Росею, трепачи, пошто их уважать?» Он, Михаил Дементьич-то, только одну партию одобряет, наш «Союз трудового крестьянства». И в мечтаниях у него – крестьянская власть: штобы и землей и всем прочим владели мужики, а интеллигенцию, рабочих – к ногтю! Говорил Губин при мне Чупахину, что кожевенный завод в Колывани держит: надо, мол, все фабрики изничтожить, а создать у крепких хозяев в руках мастерские.