Сиделка

Да, я сам виноват в произошедшем, нужно было сразу сказать тебе о своих намерениях, но то, что ты выбрала Эрика…

Он еле слышно выругался.

— Я дала Каллеману слово, — тихо сказала я, — но с радостью забрала бы его обратно, если бы представилась такая возможность.

— Я говорил с Эром, — глухо произнес Горн.

— И что?

— Он сказал, что любит тебя и ни за что не откажется от брака.

— Но этого не может быть! — не сдержалась я, но тут же осеклась, почувствовав на себе заинтересованный взгляд «лиловой» дамы, и понизила голос.

— Рес! Замолчи, Кейт, — резко сказал Горн. Лицо его стало суровым и замкнутым. — Ты ничего не знаешь о нашем прошлом, иначе никогда бы так не сказала. Важно не то, что Эрик сделал тебе предложение, а то, что ты его приняла.

Отпустив мою руку, граф коротко поклонился и пошел прочь, а я смотрела ему вслед и готова была проклинать собственную поспешность и этого упрямого аристократа, который скорее умрет, чем поступится своими ресовыми принципами.

— Горн, что-то не так? — окликнул графа Вильгельм. — Тебе не понравилось танцевать с баронессой?

Король пытался выглядеть этаким душкой, но вызывал у меня лишь удивление и чувство неловкости. Все его ужимки казались немного глупыми, хотя, возможно, подданные этого и не замечали.

— Леди Корф прекрасно танцует, сир, но, боюсь, я сегодня не в том настроении, чтобы соответствовать столь прекрасной даме, — спокойно произнес граф.

— Что ж, я тоже устал, — не дослушав его ответ, неожиданно резко сказал монарх. Он подхватил на руки болонку, поднялся с кресла и окинул всех цепким, недобрым взглядом. — Идем, Матильда. Почитаешь мне Рейне перед сном.

— Ваше величество.

Мужчины склонились в поклонах, женщины присели в реверансах, и король вместе со своей фавориткой покинул зал.

— Дерек, ты в департамент? — спросил Каллеман. Он пристально смотрел на друга. В его взгляде я заметила настороженность.

— Да, — сказал Горн.

— Тогда мы с Кейт с тобой, — кивнул Эрик.

— Это совершенно излишне, — холодно произнес Фредерик. От его тона мне стало не по себе. Горн снова закрылся, превратившись в недоступного аристократа.

— Не спорь, — не унимался Каллеман. — Ты ведь не взял с собой охрану? Вот видишь, значит, нужно держаться вместе.

Граф ничего не ответил. Он молча взглянул на Эрика и направился к высоким позолоченным дверям. Прямой, гордый, несгибаемый.