Сиделка

— Увы, я ошибалась. Дерек не простил мне моего поступка, заставил уехать в дальнее имение и больше не хочет меня знать.

— Мне жаль, миледи.

Теперь понятно, почему Горн так взъелся на матушку. Если она подписала бумаги без его ведома… М-да. И на что графиня надеялась?

— Каждый день я жду, что он меня позовет, но Фредерик не знает жалости. Увы, мой сын не привык прощать чужие промахи.

Графиня скомкала в руках тонкий батистовый платок.

— Ты поможешь мне, Кэтрин? — тихо попросила она. — Фредерик послушает тебя, я знаю.

Ты сумела с ним поладить, а это большая редкость.

И снова этот грустный, пронзительный взгляд! И снова хочется сделать все, чтобы из красивых темных глаз исчезла печаль.

— Я постараюсь, миледи, но обещать ничего не могу. Простите, мне нужно идти. Лорда Горна нельзя надолго оставлять одного.

Мне было жаль графиню, я понимала ее чувства, видела, что она готова ухватиться за соломинку, но помочь ей была не в силах. Горн не из тех, кто прислушивается к чужому мнению.

Тем более к мнению сиделки.

— Как он себя чувствует? — торопливо спросила леди Горн. — Улучшений нет?

— Все по-прежнему, — вздохнула я.

Мне приходилось поддерживать легенду графа. Раз уж сиятельство хочет, чтобы окружающие думали, что он при смерти, то и мне следует держать язык за зубами.

— Невыносимая ситуация, — прошептала графиня. Она опустила голову и задумалась. Густые светлые локоны закрыли от меня ее лицо, не позволяя разглядеть его выражение.

В гостиной стало удивительно тихо.

— Я пойду, миледи? — не выдержав бессмысленного ожидания, спросила я.

— Да-да, иди, Кэтрин, — очнувшись от своих раздумий, кивнула леди Горн.

* * *Горна я застала за попыткой дойти до окна.

— Ничего не говори, Кэтрин, — предупреждающе рыкнул он.

Удивительно, как граф всегда умудряется определить, кто вошел?

— Даже не думала!

Я фыркнула, поставила на стол кувшин с брусничным морсом и развернулась, наблюдая за неуверенными шагами своего пациента. Один, другой, третий… Граф ухватился за подоконник и незаметно перевел дух.

Мне очень хотелось его подстраховать, но я понимала, что делать этого не стоит. Горн не терпит слабости. И свидетелей этой самой слабости — тоже. Что ж, пройдет еще совсем немного времени, и граф окончательно поправится и забудет о своем недомогании. Жвальник сделал свое дело, от амлы не осталось и следа. Теперь нужно всего ничего — дать организму окрепнуть и дождаться полного выздоровления.