Сиделка

Какая ему разница? Сам откровенничать не хочет, а меня все время пытается подловить. Не выйдет. Не люблю, когда кто-то лезет мне в душу.

— Значит, не хочешь говорить, — задумчиво заметил граф.

Он глубоко затянулся и снова стряхнул столбик пепла. Я попыталась понять, что же мне это напоминает, но память упорно молчала.

— Вам пора принимать лекарства, милорд.

Я решила не реагировать на замечание Горна.

— Я хочу, чтобы ты сняла эту повязку, — неожиданно заявил граф, коснувшись бинтов, закрывающих глаза.

— Рано. Я же говорила, что сделать это можно будет дня через Два.

— Ты будешь со мной спорить? — в голосе Горна послышалось насмешливое удивление.

— Именно так, милорд.

Я спокойно посмотрела на своего упрямого пациента.

— Уволю, — тихо сказал граф, но прозвучало это гораздо убедительнее, чем его недавние громкие угрозы.

— Не получится, милорд, — философски вздохнула в ответ. — Меня нанял лорд Каллеман, и только он может дать мне расчет.

— Опять споришь? — хмыкнул граф.

— Да, мне говорили об этом, милорд.

— Сними повязку.

— Нет.

— Рес!

Граф замолчал и напряженно замер. Я понимала его стремление избавиться от неприятных ограничителей. Отеки потихоньку сошли, раны на лице затянулись, и Горну очень хотелось открыть глаза и почувствовать себя нормальным человеком. Но я пока опасалась предоставить ему эту свободу.

— Если вы отложите сигарету, я смогу дать вам лекарство, — негромко сказала я.

Горн сделал еще пару затяжек и смял окурок.

— Давай, — неохотно согласился он.

Победа осталась за мной.

Я налила отвар в кружку и подала ее графу.

— Опять эта гадость, — пробормотал он.

— Пейте, милорд.

Граф сделал несколько глотков и скривился. Да, горько, я знаю. Но можно и потерпеть. В последнее время мне все труднее заставить Горна пить лекарства. «Я прекрасно себя чувствую», — ворчит он. Дай сиятельству волю, так он уже стянул бы с себя все бинты и удрал бы от меня куда подальше.

— Кэтрин, сними повязку, — покончив с отваром, снова взялся за свое Горн.

Я с сомнением посмотрела на графа. Может, и правда снять? Но ведь тогда его не удержишь в постели, а ему пока нельзя слишком много двигаться.

— Завтра, милорд, — твердо ответила я. — Обещаю, завтра я сниму повязку, и вы сможете открыть глаза.

— Упрямая девчонка, — проворчал Горн, но на сей раз в его голосе не было угрожающих ноток.

Остаток вечера прошел мирно.