Фрэнки…
— Да-да, мы слышали, Фрэнки «заставил ее это сделать». Мисс Баста, разве неправда, что вы добровольно и активно участвовали во всех этих убийствах?
— Неправда.
— Что вы и Манчини вместе планировали убийства за несколько месяцев или даже лет?
— Я уже сказала, все было не так.
— Что больше всего возбуждало вас сексуально, мисс Баста? Фантазии, связанные с изнасилованием? Или возможность наблюдать зверские убийства невинных людей?
— Протест!
— Отклонен.
Судья просто любовался собой. Он долго ждал, пока обвинение заставит эту суку подергаться, и сейчас не собирался снимать ее с крючка.
— Отвечайте на вопрос, мисс Баста!
Впервые за все время София неожиданно позволила себе вспышку гнева.
— Я не возбуждалась, мистер Бойс! — крикнула она. — Меня насиловали и избивали. Заставляли выполнять желания извращенца! Он твердил, что, если я не выполню его приказания, он сделает то же самое с моей сестрой! Изнасилует, будет пытать и убьет! Если вы считаете, что это доставляло мне наслаждение, значит, безумны вы.
Не я!
Эллен Уоттс схватилась за голову.
Уильям Бойс позволил себе легкую улыбку.
— Позвольте напомнить, мисс Баста, что у вас нет сестры. Но то, что вы употребили местоимение «я», — весьма ценно. Больше вопросов не имею.
Все посчитали, что проведенный Бойсом перекрестный допрос Софии Баста нанес непоправимый ущерб защите подсудимой. «Лос-Анджелес таймс» выразилась весьма недвусмысленно: «Впервые в истории криминальных процессов даже не слово, а одна буква имела такое сокрушительное воздействие на ход дела».
Одним яростным взрывом София развеяла все сомнения в своей виновности, так тщательно культивируемые защитником, показав жестокую реальность: расщепление личности у Ангела Смерти не что иное, как хитрая игра. Но если ее болезнь — притворство, не срежиссировано ли все это защитой?
Эллен Уоттс постаралась исправить неприятное впечатление, вызвав назначенного штатом тюремного психиатра, чтобы дать оценку психическому состоянию Софии. Доктор Люси Пеннино была хорошим психиатром, давшим однозначное заключение: Баста определенно страдает параноидальной шизофренией.
Состояние ее, как у многих шизофреников, было цикличным, приступы начинались и заканчивались, и ее сознание сейчас, во время процесса, было более ясным, чем в моменты убийств, когда она не принимала стабилизирующих препаратов, как сейчас.
— Человек, страдающий подобным недугом, крайне подвержен постороннему влиянию — не важно, плохому или хорошему.
