– Кинув извиняющийся взгляд на Трейси, он снова повернулся к бывшей жене: – Когда ты в последний раз виделась с доктором Уильямсом?
Похоже, это окончательно вывело Шарлотту из себя, и она завопила:
– Пошел твой доктор Уильямс на хрен! И ты вместе с ним, Камерон! Какое позорище! Занимаешься жалкой борьбой за власть с твоими-то деньжищами? Маркус бы тебя стыдился.
В глазах Камерона сверкнуло что-то, очень похожее на ненависть.
– Не смей приплетать сюда сына.
– Я буду делать то, что считаю нужным! – с вызовом заявила Шарлотта.
– Он был и моим сыном, так что воспоминания о нем принадлежат не только тебе. Их нельзя купить, как ты покупаешь все остальное. И ты, мать твою, не заткнешь мне рот!
Она снова повернулась к Трейси.
– Думаете, я пришла бы сюда, будь у меня выбор? Я едва наскребла денег на билет. Пожалуйста, образумьте его, скажите, чтобы он заплатил то, что мне должен.
– Шарлотта. – Камерон заговорил сдержанно, но твердо. – Ты нездорова. Тебе нужна помощь, и ты ее получишь. Никто тебя не выселяет.
Но сейчас ты должна уйти. Мне не хотелось бы обращаться в службу безопасности, так что не вынуждай меня идти на крайние меры. Пожалуйста, дорогая, возвращайся домой.
Он потянулся было к ее руке, но она свирепо его оттолкнула.
– Как будто у меня есть дом, куда можно вернуться. Не волнуйся, я ухожу. Но это еще не конец, Камерон. Я все равно получу свои деньги. Ты меня не запугаешь.
Последнюю фразу она произнесла, ткнув пальцем ему в грудь, и Трейси заметила, как на его щеке дважды дернулся мускул.
Камерон выглядел так, словно был готов на убийство, и ее внезапно охватила тревога, даже волоски на руках встали дыбом.
– До свидания, – проговорила Шарлотта Трейси. – Удачи вам.
И вышла, захлопнув за собой дверь.
Некоторое время ни Трейси, ни Камерон не говорили ни слова, потом он привлек ее к себе.
– Прости, что так получилось. Ты как, в порядке?
– Все хорошо, – соврала Трейси. – Просто я удивлена. Вроде бы ты говорил, что у вас с матерью Маркуса добрые отношения.
Камерон отпустил ее и сел на край кровати.
– Так оно и есть.
Брови Трейси взлетели вверх.
– Когда она здорова, – объяснил Камерон. – Не нужно судить Шарлотту слишком сурово. Ничего удивительного, что она умственно нестабильна. Как ты знаешь, она прошла сквозь ад.
– Да.
Трейси знала и, по правде говоря, вовсе не осуждала Шарлотту. Ей показалось, что эта женщина совершенно в здравом уме. Разгневанная – да, сверхэмоциональная, безусловно, но не сумасшедшая.
