«Она все просчитала, черт бы ее побрал, и выкинула меня из игры, потому что по-прежнему не доверяет».
Весь сегодняшний покер – подстава, кроме разве что вполне реального жульничества Густава Арендта. Джонни Крей и не собирался там появляться, а что до Кэтрин Кларк и Али Лассферли, кем бы они ни были…
От внезапно пришедшей в голову мысли Джеф даже вздрогнул. Съехав на обочину, он вытащил из бардачка карандаш и бумагу и медленно написал крупными буквами без пробелов: «АЛИЛАССФЕРЛИ». Догадка ошеломила, и Джеф расхохотался.
Никакого Али Лассферли не существовало: имя образовано от «Салли Файерс» по принципу анаграммы.
Вероятно, таково представление Трейси о воздаянии?
Снова выехав на трассу, Джеф надавил на акселератор и ощутил мгновенный прилив радости. Трейси осталась все той же: умной, коварной, лживой, то есть во всех смыслах идеальной, какой была всегда. И он гонится за ней опять.
Джеф взглянул на красную точку навигатора, вмонтированного в приборную доску, и улыбнулся: Трейси направляется к железнодорожному вокзалу Гренобля.
Слава богу, у него хватило ума поставить в ее телефон маячок.
«Я еду за тобой, милая моя!»
Джеф Стивенс тоже не изменился.
На вокзале в Гренобле оказалось куда многолюднее, чем можно было ожидать в такое время, посреди ночи. Огромные табло извещали о прибытии и отправлении множества поездов, в том числе международных. Информация повторялась и через динамики.
Крепко зажав в руке навигатор, Джеф пробирался среди толп усталых путешественников, приближаясь к красной точке Трейси.
Прибор напрямую привел его к платформе тринадцать, где стоял готовый к отправлению поезд. Табличка на турникете сообщила Джефу о пункте назначения: Рим, и времени отправления. Оставалось две минуты.
– Billet! – послышался грубый оклик инспектора на входе.
– Я опаздываю! Заплачу в поезде! – лихорадочно постучал по часам Джеф.
– Billet! – бесстрастно повторил инспектор, преградив путь Джефу, попытавшемуся пройти на платформу.
«А не врезать ли по этой французской роже с двойным подбородком?» – подумал Стивенс, но вовремя себя остановил: нельзя допустить, чтобы его арестовали. Прежде он должен увидеть выражение лица Трейси, когда сядет напротив нее: «Рад видеть тебя, милая».
И черт с ним, с Хантером Дрекселем!
Джеф побежал к билетным кассам, и буквально чуть не лопнул от раздражения и досады, оказавшись за семейством, обсуждавшим стоимость проезда.
