Онлайн-библиотека книг
Но приятное дополнение к этой комнате, с чем вы, конечно, согласитесь. Я хотела получить картину и заставила Ленни отдать ее мне. Как и множество других вещей.
– Вы его шантажировали? Угрожали рассказать обо всем Грейс?
– Шантажировала? Отнюдь, – отрезала она. – Просто взяла свое.
Обходя комнату, оглядывая собрание редких книг и предметов искусства, Конни довольно улыбнулась.
– Майкл, благослови Господь его доброе сердце, воображает, что я купила этот дом, когда получила наследство. Что какая-то богатая старая тетка оставила мне пятнадцать миллионов долларов.
– Ленни дал вам деньги?
– Кто еще? Он выписал чек в Нантакете, за два дня до гибели. Слава Богу, я сразу же его обналичила. Еще пара недель, и их бы заграбастали администраторы «Кворума». А теперь…
Хозяйка дома многозначительно улыбнулась.
– Положа руку на сердце, могу сказать, детектив: смерть Ленни Брукштайна была для меня тяжким ударом. Но не потому, что я обожала его. Я никогда не буду жертвой. Оставляю эту участь своей сестре. Вот роль, словно созданная для нее!"
"Позже этой ночью Митч долго не мог заснуть, думая о Конни и Грейс, о мужчине, которого любили обе женщины.
Теперь Леонард Брукштайн казался Митчу клубком противоречий. Щедрый и скупой. Преданный и мстительный. Верный и изменчивый. Блестящий бизнесмен, не способный отличить друга от врага.
Неужели Ленни действительно украл все эти деньги?
Он на это способен.
Но сделал ли?
Если и так, бедному ублюдку они не пошли впрок. Об этом позаботился человек, умело орудующий мясницким ножом. Кто-то, кого Ленни знал. Кому доверял.
Баккола нашел несколько интригующих следов, но каждый вел в тупик. Эндрю Престон, Джек Уорнер, Конни Грей.
Пора поинтересоваться Джоном Мерривейлом.
Митч задремал. Ему снились штормовые моря, картины Кандинского и печальное лицо Грейс Брукштайн.
Глава 26
Волны тошноты захлестывали ее.
Сначала Грейс пыталась не обращать на это внимания. У нее стресс. Она плохо ест и почти не спит.
Услышав то, что рассказала Жасмин Делевинь о ее сестре и муже, Грейс укрылась в своей жалкой комнатушке, заползла в постель и пролежала так два дня. Удар был сильнее, чем предательство детектива Бакколы, чем суд и отправка в Бедфорд. Сильнее даже, чем изнасилование.
Она вставала с постели, только чтобы добрести до туалета, где ее выворачивало наизнанку.
