Сияющая цитадель

Вэнион довольно поверхностно осмотрел мертвеца.

— Яд, — сказал он кратко. — Похоже, он принял его сам.

— Прошу тебя, анара, — обратился Сарабиан к Ксанетии, — продолжай.

— Как пожелает ваше величество, — ответила она своим странным гулким голосом и снова устремила свой взгляд на Колату. — Станешь ли ты говорить по доброй воле, Колата из Материона?

Бывший министр в ужасе отпрянул от нее.

— Быть по сему. — Дэльфийка подняла руку и шагнула к нему. — Проклятие Эдемуса лежит на мне, и ношу я его печать.

Я разделю сие проклятие с тобою. Быть может, горько пожалеешь ты о своем молчании, когда плоть твоя начнет гнить и стекать с костей, точно расплавленный воск. Настал час выбора, Колата из Материона. Говори — либо умри. Кто он, похитивший верность твою владыке и повелителю? — Рука Ксанетии, более смертоносная, чем меч Вэниона, была уже в нескольких дюймах от пепельно-бледного лица Колаты.

— Нет! — пронзительно вскрикнул он. — Я скажу! Я все скажу!

Облако возникло внезапно, ниоткуда, над головой насмерть перепуганного министра, но Спархок был наготове.

Укрывшись за троном Эланы, он давно уже снял перчатку и незаметно извлек Беллиом из шкатулки.

— Голубая Роза! — резко произнес он. — Уничтожь облако!

Беллиом дрогнул в его руке, и густой, почти осязаемый клочок темноты затрепетал, словно знамя на флагштоке под ураганным ветром, заструился — и сгинул.

Заласту отшвырнуло на спинку кресла. Он приподнялся было, но тут же рухнул, корчась и стеная от боли разорванного заклятья.

Кресло перевернулось, и стирик извивался на полу, точно в припадке.

— Это он! — завизжал Колата, дрожащей рукой указывая на него. — Это Заласта! Он во всем виноват!

Сефрения громко ахнула, и Спархок быстро взглянул на нее. Она откинулась в кресле, потрясенная почти так же сильно, как сам Заласта. В глазах ее были неверие и ужас. Даная что-то быстро говорила ей, сжимая ее лицо в своих маленьких ладонях.

— Проклятие тебе, Спархок! — Заласта не произнес, а прокаркал эти слова, опираясь на посох и с немалым трудом поднимаясь на ноги.

Лицо его исказилось от ярости и разочарования. — Ты моя, Сефрения, моя! — выкрикнул он. — Целую вечность я желал тебя и смотрел бессильно, как твоя вороватая Богиня отнимает тебя у меня! Но больше этому не бывать! Сим изгоняю я навеки Богиню-Дитя и лишаю ее власти над тобой! — Смертоносный посох Заласты взвился и нацелился. — Умри, Афраэль! — провизжал стирик.