Сияющая цитадель

— Слушаю, моя королева.

— Недурно было бы обыскать наших гостей, прежде чем развести их по спальням. Мы ведь не хотим, чтобы кто-нибудь из них последовал печальному примеру министра финансов?

— Отличная мысль, ваше величество, — согласился Сарабиан. — Лорд Вэнион, отбери у наших гостей все игрушки. Пусть ничто не отвлекает их от мыслей о завтрашнем покаянии. — Он на миг задумался. — Мне тут пришло в голову, лорд Вэнион, что нашим гостям было бы куда проще сосредоточиться, если бы их нынешнее положение подчеркивалось чем-то осязаемым.

Я, помнится, читал, что в эленийских тюрьмах заключенные носят некое подобие формы.

— Совершенно верно, ваше величество, — глазом не моргнув, согласился Вэнион. — Это рубаха без рукавов из серой дерюги, с красной полосой на спине, чтобы узнать по ней узника, если ему удастся бежать.

— Как по-твоему, сумеешь ты найти нечто подобное для наших гостей?

— Если и нет, ваше величество, мы сами что-нибудь придумаем.

— Отлично, лорд Вэнион, — и, кстати, заберите у них драгоценности.

С драгоценностями человек чувствует себя важной персоной, а я хочу, чтобы мои гости осознали полную свою ничтожность. Лучше покормите их. Что обычно едят в тюрьме?

— Хлеб и воду, ваше величество. Иногда немного похлебки.

— Превосходный рацион. А теперь, Вэнион, убери их отсюда. Меня мутит от одного их вида.

Вэнион рявкнул приказ, и рыцари направились к низложенному правительству.

Каждому чиновнику достался почетный караул из воинов в доспехах, которые увели — а порой и уволокли — его в темницу.

— Э-э… одну минутку, Теовин, — любезно окликнул император главу тайной полиции. — Ты, кажется, что-то хотел мне сказать?

— Нет, ваше величество, — угрюмо ответил Теовин.

— Ну же, старина, не стесняйся. Мы здесь все старые друзья. Если тебя как-то задело то, что я сегодня здесь устроил, валяй, высказывайся. Милорд Стрейджен будет счастлив одолжить тебе свою шпагу, и тогда мы с тобой сможем все обсудить. Уверен, что ты найдешь мои объяснения весьма доходчивыми. — Мантия соскользнула с плеч Сарабиана на пол.

Холодно улыбнувшись, он обнажил шпагу. — Так как же?

— Угрожать оружием вашему величеству — это государственная измена, — промямлил Теовин.

— Бог ты мой, Теовин, да с какой стати тебя это должно волновать? Так или иначе ты уже несколько лет занимаешься тем, что именуют государственной изменой, так неужели тебе помешают какие-то мелкие формальности? Бери шпагу, приятель. Хотя бы раз — в первый и последний раз в жизни — выступи против меня открыто.