Сияющая цитадель

Сефрения резко обернулась к нему, глаза ее изумленно расширились.

— Что за чушь, Спархок! Она никогда не болеет. Она просто не может заболеть.

— Я и сам так думал, но тем не менее она больна. Ничего осязаемого, никаких явных признаков, но она определенно нездорова.

Сефрения стремительно поднялась.

— Мне нужно взглянуть на нее, — сказала она. — Может быть, я сумею выспросить у нее, в чем дело. Она одна?

— Нет. С ней Элана. Не думаю, что она согласится уйти. Это осложнит дело?

— Об этом я позабочусь. Давай скорее выясним, что стряслось, пока не стало еще хуже.

Явная обеспокоенность Сефрении еще больше встревожила Спархока. С растущим страхом он последовал за ней в королевские покои. В одном Сефрения была безусловно права. Афраэль никоим образом не была восприимчива к людским хворям, так что это не могла быть обыкновенная простуда или одна из бесчисленных детских болезней, которые подхватывают и от которых успешно излечиваются обычные дети. Спархок с самого начала отверг мысль, что у божества может случиться насморк.

Сефрения была напряжена и сосредоточена. Она начала бормотать стирикское заклинание еще до того, как вошла в комнату Данаи.

— Благодарение Богу, Сефрения, ты здесь! — воскликнула Элана, привставая из кресла, которое было придвинуто к постели девочки. — Я так…

Сефрения выпустила заклинание, причудливо щелкнув пальцами, и глаза Эланы остекленели. Она так и застыла, полупривстав из кресла, с протянутой рукой.

Сефрения подошла к кровати, присела на край и взяла девочку на руки.

— Афраэль, — сказала она, — проснись. Это я, Сефрения.

Богиня-Дитя открыла глаза и безутешно зарыдала.

— Что с тобой? — спросила Сефрения, крепче прижимая ее к себе и бережно укачивая.

— Они убивают моих детей, Сефрения! — прорыдала Афраэль. — По всей Эозии! Эленийцы убивают моих детей! Я хочу умереть!

— Мы должны немедленно отправиться в Сарсос, — сказала Сефрения Спархоку и Вэниону, как только они оказались втроем. — Мне нужно поговорить с Тысячей.

— Я понимаю, что это разбивает ей сердце, — сказал Вэнион, — но ведь она не может на самом деле умереть, правда?

— Может, Вэнион.

Спархок мрачно кивнул и, вынув шкатулку, коснулся кольцом крышки.

— Откройся! — произнес он куда резче, чем хотел бы.

Крышка со щелчком открылась.

— Голубая Роза, — сказал Спархок, — у нас беда.