Сияние

Он присел рядом с Дэнни на корточки, а потом крепко обнял его.

– На самом деле ничего подобного не случилось, Дэнни. Понимаешь? Это просто был один из трансов, в которые ты порой впадаешь, и не более того.

– Папа…

– Что, Дэнни?

– Я не мог поцарапать ногу о наст. Потому что нет никакого наста. Там только рыхлый снег. Из него даже снежка не слепишь нормального. Помнишь, мы пытались играть с тобой в снежки, и у нас ничего не вышло?

Он почувствовал, как отец снова напрягся.

– Значит, о ступеньку террасы.

Дэнни резко отстранился от него.

Внезапно ему все стало ясно. Его сознание озарилось, как это порой с ним случалось, как было, например, с мыслями той женщины о мужских штанах. Округлившимися глазами он смотрел на отца.

– Ты ведь знаешь, что я говорю правду, – прошептал он в шоке.

– Дэнни… – Лицо Джека стало еще напряженнее.

– Знаешь, потому что сам видел…

Раздался звук пощечины, которую Джек влепил Дэнни открытой ладонью. Совсем негромкий звук, лишенный какого-либо драматического эффекта. Голова мальчика откинулась назад, отметина от удара красным пятном выступила у него на щеке.

Уэнди издала стон.

На мгновение все трое замерли, а потом Джек попытался снова прижать сына к себе.

– Прости меня, Дэнни. Прости меня. Хорошо, док?

– Ты ударил его, мразь! – закричала Уэнди. – Ты! Грязный ублюдок!

Она схватила Дэнни за руку, и какое-то время они тянули его каждый в свою сторону.

– Пожалуйста, перестаньте рвать меня на части! – завопил он, и в его голосе слышалось столько боли, что оба разом отпустили мальчика.

Потом слезы потекли у него по щекам, и он рухнул, рыдая, между диваном и окном, а его родители беспомощно смотрели на сына, как дети смотрят на игрушку, которую сломали, пока яростно боролись за обладание ею. В камине с оглушительным треском лопнул еще один сук, заставив их всех вздрогнуть.

* * *Уэнди дала ему детский аспирин, а Джек уложил его, покорного, на раскладушку и укрыл одеялом. Дэнни мгновенно заснул, сунув в рот большой палец.

– Мне все это очень не нравится, – сказала Уэнди.

 – Ему явно становится хуже.

Джек промолчал.

Она посмотрела на него без злости, но и без улыбки.

– Хочешь, чтобы я извинилась за то, что назвала тебя ублюдком? Хорошо. Прости меня. Я виновата. Но и тебе не следовало распускать руки.

– Знаю, – пробормотал он. – Даже сам не пойму, что вдруг на меня нашло.

– Ты же обещал, что никогда больше пальцем его не тронешь.

Он вскинул на нее полыхающие яростью глаза, а потом ярость вдруг погасла.