Сияние

Ему пришлось сдержать порыв стряхнуть их с себя: откуда, черт возьми, мог он знать, что это было? Часы с подсветкой на прикроватном столике показывали без пяти двенадцать.

Снова донесся гул. Громкий и равномерный, немного менявшийся в тональности. Потом раздался скрежет, и гудение прекратилось. Треск и удар. Еще глухой удар. Гул возобновился.

Это был лифт.

Дэнни тоже сел на своей раскладушке.

– Папа? Папочка? – спросил он перепуганным сонным голосом.

– Я здесь, док, – отозвался Джек. – Иди сюда и запрыгивай к нам.

Мама тоже не спит.

Зашуршали простыни, и Дэнни протиснулся в постель между ними.

– Это лифт, – прошептал он.

– Верно, – сказал Джек. – Всего лишь лифт.

– Что значит – «всего лишь»? – вскинулась на него Уэнди. В ее голосе прыгали истеричные нотки. – Сейчас ночь. Кто может ездить на нем?

У-у-у-у-у. Клинк. Бам. Теперь где-то у них над головами. Треск внутренней дверцы-гармошки, стук открывающейся и закрывающейся двери. Затем снова завывание мотора и шуршание кабелей.

Дэнни захныкал.

Джек решительно повернулся и свесил ноги с кровати.

– Вероятно, систему закоротило. Я проверю.

– Даже думать не смей!

– Не глупи, – сказал он, влезая в рукава халата. – Это моя работа.

Уэнди тут же выбралась из постели и вытащила с собой Дэнни.

– Тогда мы тоже пойдем.

– Но, Уэнди…

– Что случилось? – спросил Дэнни хмуро. – Что произошло, папа?

Ничего не ответив, он отвернулся с искаженным злостью лицом. У порога завязал пояс халата, открыл дверь и шагнул в темноту коридора. Уэнди все еще колебалась, и первым вслед за отцом двинулся Дэнни.

Она поспешила догнать сына, и дальше они пошли вместе.

Джек не потрудился включить свет, и Уэнди сама щелкнула выключателем четырех ламп под потолком короткого прохода, который выводил в основной коридор. Чуть впереди Джек уже сворачивал за угол. В следующий раз выключатель нащупал Дэнни и поднял все три тумблера. Яркий свет залил коридор, ведущий к главной лестнице и к шахте лифта.

Джек стоял перед дверью лифта, рядом с которой располагались диванчики и урны.

Он не шевелился. В застиранном клетчатом халате, в коричневых кожаных тапочках на босу ногу, с всклокоченными со сна волосами, он вдруг показался Уэнди неким абсурдным современным Гамлетом, столь же зачарованным неотвратимостью трагедии, сколь и бессильным ее предотвратить.

(господи оставь эти безумные аналогии…)

Пальцы Дэнни стиснули ее руку. Он пристально смотрел на мать снизу вверх, охваченный тревогой и смятением. Сын улавливал ее мысли, поняла Уэнди.