Сияние

Неужели он рискнет всем этим – и самим собой – ради троих белых, с которыми он и знаком-то толком не был?

Но ведь это ложь, не так ли?

По крайней мере с мальчиком он был знаком очень близко. Их связывало друг с другом нечто большее, чем иных людей после сорока лет дружбы. Он знал мальчика, а мальчик знал его, потому что у них обоих в голове находился своего рода прожектор. Что-то, о чем они не просили, но получили в дар свыше.

(Нет, у тебя в голове лишь легкий карманный фонарик. А вот у него – настоящий прожектор.

)

И порой этот внутренний свет, это сияние представлялось вещью исключительно приятной и полезной. С его помощью можно было поставить деньги на победителя скачек или, как рассказывал мальчик, помочь папе найти потерявшийся чемодан. Но это был всего лишь соус, салатная заправка, а под ней скрывался гораздо более горький плод. И тебе предстояло в полной мере вкусить боли, смерти и слез. Сейчас мальчик оказался в ловушке, и он должен ехать. Ради мальчика. И к черту расовые предрассудки.

Их цвет кожи различался, лишь когда они беседовали обычным способом. И он поедет к нему и сделает все, что от него зависит, потому что в противном случае мальчик умрет – и умрет прямо у него в голове.

Но поскольку ничто человеческое не было чуждо Холлорану, он не мог хотя бы немного не сожалеть, что именно ему суждено испить из этой чаши до дна.

* * *(Она выбралась наружу и напала на него.)

Он поспешно бросал одежду в дорожную сумку, когда его посетила эта мысль и, как всегда, поразила яркостью и силой воспоминания.

Вот почему он старался думать о таких вещах как можно реже.

С той горничной по имени Делорес Викери случилась истерика. Она рассказала все другим горничным и, хуже того, распустила язык с постояльцами отеля. И как только слух об этом дошел до Уллмана – а тупая корова не могла не понимать, что это неизбежно, – он тут же уволил ее. И она пришла к Холлорану вся в слезах, но не потому, что лишилась работы, а из-за увиденного.

Она сказала, что пошла в номер 217 сменить полотенца, а там в ванне лежала мертвая миссис Масси. Но это, конечно же, было совершенно невозможно, поскольку двумя днями ранее труп миссис Масси тайком вывезли из отеля и даже успели отправить самолетом в Нью-Йорк, правда, в багажном отделении, а не в первом классе, к которому она привыкла.

Холлоран не испытывал к Делорес особой симпатии, но тем же вечером поднялся наверх, чтобы посмотреть самому.