Сила рода. Том 7

Судя по эмоциям, про смерть врёт как дышит, а про дочерей — нет.

Убить рука не поднимается — даже несмотря на всю его гнилую сущность. Оставлять дочек без отца — последнее дело. Но наказать необходимо.

— Знаешь что, — я, понизив голос, поманил трактирщика к себе, — мы сделаем вот как…

Трактирщик машинально подался вперёд, чем я и воспользовался, ухватившись за его редкую шевелюру.

От звука встречи его лица с барной стойкой мне тут же полегчало, и я, не удержавшись, впечатал его морду в стойку ещё разок.

А следом ловко защелкнул вокруг его шеи рабский ошейник.

Тут же появилось ощущение невидимого поводка, и я довольно усмехнулся.

— С этого момента ведешь дела честно. Напитки не разбавляешь, посетителей не обманываешь. Комнаты чтобы были всегда прибранные и чистые, еда вкусная. Себе в убыток не работать, но за прибылью не гнаться — главная цель: довольный и радостный посетитель.

— А в качестве виры подготовь еды с собой на день пути и гони десять золотых.

— И это плата не за мою жизнь, — я нахмурился, — а за твою.

Трактирщик хотел было возмутиться, но его тут же скрутило в три погибели, и он, зашипев от боли, свалился за прилавок.

— У тебя пять минут, — предупредил я его. — Время пошло.

Честно говоря, рабы мне были не нужны, но на мой взгляд, это был лучший способ проучить этих мошенников.

Интересно, что будет с ними через полгода? Может…

— Эй, парень! — чей-то низкий голос вырвал меня из мыслей, и я нехотя повернулся.

Командир отряда пьяно поднялся из-за стола, чем вызвал недовольство своих собутыльников.

— Что, Претендент, любишь подчинять, ик, своей воле простых людей? — его меч с тихим шелестом покинул ножны, а сам он грузно шагнул мне на встречу. — Готовься к смерти, отрыжка Бездны!

— Как ты меня называл? — переспросил я, не спуская подозрительного взгляда с командира наемников.

— Ненавижу рабовла… ик… дельцев! — воин попёр на меня, но запутался в своих же ногах и с грохотом рухнул на попавшийся ему на пути стол. — Ух я тебя щас…

— Как он меня назвал? — я повернулся к собирающему снедь трактирщику.

— Он назвал вас подонком, господин, — тут же ответил трактирщик, и не задумываясь о том, что своими словами может ранить струны моей тонкой душевной организации.

— Во-первых, — я недовольно скривился, — никакой я тебе не господин. Для тебя ровным счетом ничего не изменилось, кроме некоторых справедливых ограничений. Ты, на секундочку, не дрогнув, отравил двух мелких пацанов.

Трактирщик скривился, но ничего не ответил.