Но приходилось хвататься за спинку кровати, чтобы удержаться на ногах.
Когда схватки были несильные, я не стонала и не кричала, но постепенно боль усиливалась. И я перестала сдерживаться. Да и сдерживаться уже было невозможно.
Потом схватки стали затихать. И мне сделали стимуляцию. Вот здесь стало уже не до того, как это выглядит со стороны. У меня было такое ощущение, что я расползаюсь изнутри кусками мяса.
А теперь мне было все равно, что ходить, что лежать. Сил не осталось. Я улеглась на бок на койку.
Но ко мне сразу же подошел врач. Он похлопал меня по ноге, чтобы привлечь внимание.
-Перевернитесь на спину, пожалуйста. Так вы сдавливаете ребенку голову.
Я с трудом, но выполнила то, что он сказал. А потом он присел на край кровати.
-Разведи ноги шире. Мне надо посмотреть.
И хотя это был огромный рыжий мужик, меня не волновал ни его пол, ни куда он собирается смотреть.
-Не могу, - простонала я.
-Надо смочь, - подбодрил он меня.
И проделал это сам.
Потом он натянул перчатки и объяснил:
-Я сейчас поправлю ребенка. И ты сможешь родить. Но ноги не вздумай сводить вместе.
Это что он делать собрался?
Я даже не успела сообразить, как он залез внутрь меня и что-то там стал делать. Я закричала.
-Да что же ты так кричишь! Оглохну ведь.
Затем вытащил свою лапищу, которая была по локоть в крови.
Всё! Пусть муж называет сына, как хочет. Хоть Мстиславом. Я больше на такое не пойду!
После того, как рыжий врач ушел, я почувствовала, что хочу в туалет по-большому.
Позвала акушерку и сказала ей, что мне надо в туалет.
Вместо этого ко мне подошла женщина-врач, что там опять посмотрела, буркнула про раскрытие.
И тут я почувствовала, что мне очень надо в туалет. Снова сказала об этом врачу.
Но вместо разрешения пойти туда, куда мне срочно надо, я услышала:
-На стол её.
И меня отвели на стол. Велели тужиться. На пятой потуге я родила ребенка и услышала, как он заплакал.
Его показали мне, потом забрали.
А мне велели снова тужиться, чтобы вытолкнуть околоплодный мешок. Но тут у меня ничего не получилось. И врач достала его вручную. Мне кажется, что все время на родильном столе, я только и делала, что кричала.
Наконец меня оставили в покое, положив на живот грелку со льдом. Накрыв меня одеялом. И выплеснув куда-то из металлического тазика мою кровь.
Ужас! Сексом тоже больше не буду заниматься. Никогда.
