Ну да, ничего удивительного, что меня сначала пытались убить, а затем подставили. Из-за таких денег-то.
Показания я давать не стала, вину свою не признала. Полтавцев даже не настаивал на этом. Не на протокол я ему рассказала о том, что меня пытались убить и о том, что Власов может подтвердить мои слова.
Но Григорий Ильич посмотрел на меня с жалостью и лишь проронил:
- Хорошо, я все проверю.
Следственных действий со мной почти не проводили.
Я ждала, что Катя отзовется на мое письмо. По моим подсчетам она должна была уже вернуться из Турции.
Но прошло полтора месяца, а она так и не пришла. И даже не написала. Сообщать Миле о том, что случилось, я вообще не стала. Зачем её втягивать?
В тот день за мной пришли около десяти утра и повели в следственные кабины*. Я и не удивилась даже, мало ли что захотел уточнить следователь.
Меня завели в помещение, и первым на кого наткнулся мой взгляд, это был Роман. Безукоризненно одетый, чисто выбритый, он небрежно развалился на привинченном к полу стуле."
"Выглядел он тоже хорошо, был свеж, подтянут.
Не то, что я. В помятой одежде, пластиковых сланцах, махровых носках, с кое-как заколотыми волосами, не видевшими нормального ухода много дней, с синяками под глазами. Одежда мне стала великовата, так как я сильно похудела. Передачи мне носить было некому, а здешний рацион очень способствовал сбросу лишнего веса.
Аромат его парфюма перемешивался с уже знакомым мне убойным запахом ""Шанель"".
Любительница этого амбре тоже была здесь в черной юбке-карандаш и белой блузке с декольте, в которое просматривалось кружево её лифчика.
Она что-то пищала, обращаясь к Власову, а он благосклонно ей внимал.
На меня посмотрел равнодушно, лишь скользнул взглядом.
Зато Полтавцев наблюдал за нашей встречей с нескрываемым любопытством. Интересно, чего он так пялится? Ждет, что мы сейчас обниматься друг к другу кинемся? Почему-то посмотрев на Рому, я почувствовала, что для этого нет никаких причин. Ему и без меня неплохо живется.
Меня завели в огороженное решеткой помещение внутри следственной кабины и сняли наручники.
Я села на стул.
Полтавцев пояснил:
- Сейчас будет проводиться очная ставка между Вами, Ольга Аркадьевна, и между свидетелем Власовым Романом Александровичем.
А у меня сжалось сердце, оно толкнулось пару раз и замерло, не желая больше биться. Если будут проводить очную ставку, то значит, между моим вариантом событий и изложением их Власовым есть противоречия. Значит, он не рассказал правду.
