Не могла же она выпрыгнуть в окно посреди рабочего дня просто чтобы насолить мне?
Или я настолько ей противен, что плевать на последствия, лишь бы оказаться подальше?"
"Мысль больно царапает прямо по нервам, заставляет морщиться. Вся ситуация почему-то обрушивается на меня камнепадом — после нашего дурного разговора, после объяснений, которые должны были случиться, но которых не было. Да почему всё так? Почему с самого начала нашего знакомства я пытаюсь поступать правильно, сделать как лучше, а в итоге только закапываюсь глубже и глубже в яму с углями?
Бежать вот так.
Это даже не похоже на девчонку!
Я не замечаю, как выхожу за дверь. Просыпаюсь в коридоре, уже у лестницы вниз. Сзади меня зовёт секретарь Керрая, что-то встревоженно лепечет. А мне вдруг плевать — и на неё, и на самого дельца и на остальных магов вокруг.
Не прощаясь выскакиваю наружу — и иду к воротам, расстёгивая камзол.
В этой жаре невозможно дышать. Совершенно.
На улице безлюдно, безмятежно. Этот город иногда кажется мне полумёртвым.
Прохожу мимо ограды, верчу головой, словно пытаюсь по запаху найти девчонку. Учуять её по пресловутой ауре, по нити, которая явно меня к ней привязала.
Натыкаюсь взглядом на старика, сидящего на лавке у соседнего дома. Он тоже глазеет, с раздражающим интересом.
— Эй! — кричу, раз уж смущение ему неведомо. — Ты видел тут девушку?
Шатенку. Бегущую прочь.
Старик вынимает изо рта курительную трубку и пожимает плечами:
— Которая выпрыгнула в окно? От тебя что ли бежала?
Я едва не бью магией в ограду, но как-то держусь.
А потом этот почтенный гад с издевательской улыбкой указывает мне направление — и через минуту я оказываюсь на площади.
Где, естественно, останавливаюсь со вздохом.
У меня же ни одной идеи. Ни одной мысли, куда сегодня могла податься беглянка! Всё это чудовищно глупо. “Да не сбежит она надолго!” — повторяю себе, морщась.
Что я вообще делаю?
С каких пор ношусь за женщинами, будто мне нечем больше заняться? Она вернётся. Она теперь работает на меня и не имеет права выказывать пренебрежение.
Но что-то зудит в груди, в висках.
Из-за таких мыслей она и надеется от меня отделаться, да? Надеется…
Я вдруг снова застываю. Тихие разговоры на площади, щебет птиц в ветвях, ржание лошадей, запряжённых в экипаж неподалёку — всё стихает.
Эла надеется от меня отделаться — что если и сейчас в этом беда?
Я не мог не заметить, что Эрент как-то странно ведёт себя в эти дни. Он с сомнением отнёсся к моей просьбе задержать поиск лекарства.
