И я невольно думаю, что сейчас он выглядит особенно шикарно. Кто-нибудь из древних богов, творя первую магию в нашем мире, мог бы смотреться так же.
— Не подашь мне пару кристаллов? И переходных дуг, со стола в углу.
Дёргаю плечами, накрываю рукой амулет — всё пытаюсь понять, работает ли он.
— Конечно.
Я приношу небольшой поднос, где лежит всё, что Траяр сказал. Аккуратно передаю ему один за другим нужные элементы — хватая их за края, осознанно не желая случайно соприкоснуться пальцами со своей проблемой. Хотя сейчас эта мысль не такая явная и тревожащая, как в другое время.
— Я посмотрел твои заметки, — меняет тему Траяр.
— О. И что скажешь?
— Интересно.
Слишком короткий ответ. Взгляд на меня искоса.
— У тебя интересные мысли, — продолжает носитель древней крови. — Простые. Понятные. Я всё ищу, к чему придраться, но не нахожу.
— Если честно, с каждой минутой этот вечер становится всё более странным.
Траяр вздыхает, словно понимает, что разговаривать и одновременно плести заклинание дальше не получится.
Его скульптурная рука делает последний пас — и нити нехотя распадаются. Кристаллы опускаются на подставки, разве что продолжая поблёскивать, как снежинки зимним вечером.
Их голубовато-розовый свет вместе с тенями ложится на лицо мужчины. Играет в глазах, обрисовывает скулы, губы, упрямый подбородок. И я вдруг понимаю, как он близко. Я сама подошла к нему близко — да ещё и оставшись наедине!
Сердце ударяется о рёбра. В ноздри снова бьёт запах свежести и мёда. Нет, только об этом не думать! Минуту назад я куда меньше чувствовала — но не знаю, благодаря амулету или из-за бушующей вокруг магии.
— Знаешь, что я мечтал бы создать? — Траяр смотрит мне прямо в глаза. — Какое-нибудь зеркало, глядя в которое человек сможет говорить только правду.
Это не к добру.
— Чтобы первым делом проверить меня?
— Что тебе нравится в моём брате, Эларин? Чем он тебя привлекает?
Я застываю. Вопрос окончательно выбивает из колеи. То есть… наверное, он нормальный. Я даже готовилась к подобному — но не здесь и не сейчас!
— Вы не похожи, — продолжает Траяр, и его голос звучит необъяснимо тяжело.
— Да, ладно, тебя я плохо знаю. Но даже по тому, что видел за эти дни, различия бросаются в глаза. Ты умеешь быть ответственной — если хочешь, так точно. Сложностей не боишься. Умна. Наверняка амбициозна. А Лаэм — как весёлый мальчишка, который уже лет пятнадцать не может повзрослеть. Почему он?
Я теряюсь. От того, что он полностью разворачивается ко мне.
