— Вы что, преследуете меня?!
Потому что по-другому объяснить его присутствие я не могу!
— А не надо? — огрызается высший аристократ. — По-моему, тебе нужен кто-то, кто бы ходил за тобой днём и ночью. Приключения ты находить умеешь.
Я тяжело дышу. Да, действительно, умею — как с ним познакомилась, так ни дня отдыха! Мысли вьются, я прикладываю руки к лицу — потому что он появился так внезапно и резко, что ничего дельного не приходит на ум.
“Вообще-то, его стоит поблагодарить”, - робко предлагает часть сознания.
“Что он здесь забыл?!” — орёт другая.
“Он должен был забыть о тебе в ту же минуту, как увидел!”, - паникует третья. — “Вы встретились случайно. Ты его не интересуешь!”
А какой-то кусочек сердца снова бунтует. Готов запрыгать при виде этого мужчины. Почти пищит: смотри, как он напугал этих идиотов! Он по-прежнему сильный. Красивый. Восхитительный.
По-прежнему ужасно любит лезть в чужие дела.
Я тяжело вздыхаю, зажмуриваюсь, пытаясь прийти в себя.
— Спасибо, вы сейчас… избавили меня от неприятного конфликта, — говорю, кое-как возвращая выдержку.
— А теперь объясните, пожалуйста, почему вы оказались у выхода в ту же минуту, что и я? Это счастливая случайность?
— Нет. Нам надо поговорить. Нормально.
Я едва не открываю рот. Реакция Траяра мне не понятна — а он подходит ко мне вместо громил. Причём как-то резко, рубленно.
Я вскидываю голову. Думаю, что раз до этого не отступила, то и сейчас не буду.
А потом не выдерживаю:
— Траяр, я уехала в другой город.
Не будем делать вид, что по причинам не связанным с тобой. Ты счёл меня авантюристкой. Избавил от меня Лаэма… что ещё тебе нужно?
— Почему ты так холодна? Где хвалёная магия, пропала?
Я моргаю.
Выдержка даёт одну трещину за другой. Немного же она стоит! Такое ощущение, что я купила дорогой зачарованный сосуд, а он оказался фальшивкой из плохо обожжённой глины.
— Почему я не бросилась тебе на шею, это ты хочешь спросить?! Я нашла настойку, Траяр. Больше никакого влечения — ни к тебе, ни к какому-нибудь ещё случайному аристократу.
Чёрные глаза расширяются. А я пытаюсь убедить себя, что видеть удивление в них должно быть приятно. Что этим удивлением нет чего-то другого, почти болезненного. Что мне самой хорошо.
Траяр Шер вдруг прикрывает глаза.
Запускает руку в чёрные волосы. И произносит — произносит то, что окончательно выбивает меня из колеи:
— Эларин. Я думаю о тебе. Все эти два месяца ты не выходишь у меня из головы.
