Онлайн-библиотека книг
Стараясь унять боль, я приложила палец к виску и, невольно проследив за взглядами всех собравшихся, во все глаза уставилась на быстро приближающийся к рингу мужской силуэт.
Очень знакомый силуэт…
Сердце совершило невероятный акробатический трюк и, сжимаемое спазмами, медленно сползло по стенкам. Туман рассеялся. Картинка мира стала чёткой. Полученной в большом разрешении.
На площадку поднялся Максвелл Уайт, и я неотрывно бегала взглядом по его обнажённому торсу, желая досконально рассмотреть каждую чёрточку татуировок, чтобы убедиться, что это не плод моей фантазии, а самая настоящая реальность.
"В уголках глаз скопились слёзы облегчения. Меня не изнасилуют и не убьют. Он меня защитит. Почему-то я была в этом уверена.
Чемпион не пошёл выпендриваться перед публикой. Он замер в противоположном от меня углу и безразлично осмотрел гудящую толпу. Сотни вопросов закрутились в моей воспалённой голове, но прямо сейчас всё, чего я хотела, – это чтобы его взгляд нашёл мой.
И он нашёл.
Сначала на мужском лице отпечатался шок.
Максвелл на автомате сделал два шага вперёд, а потом резко замер, словно одумался, и, испепеляя меня прожигающим взглядом, сжимал и разжимал кулаки, обтянутые белыми бинтами.
В горле запершило, и я с трудом, подавив кашель, поняла, что речь Тревора окончена, и мне пора пройти мерзкое испытание на выносливость. Крепче стиснула пластмассовый квадрат и поднялась на ринг, мысленно шлёпая себя по рукам, тянущимся одёрнуть короткие шорты. Колени дрожали, пока я совершенно не сексуально переставляла ноги в натирающих ремешками туфлях и ощущала въедливый, обещающий мучительные пытки взгляд. Лишённый липкой похоти он обжигал, забирался под кожу и разводил пожар, выдирая непокорность и кроша мой горделивый характер.
Я была готова добровольно вручить поводок… Сделать всё, что угодно, лишь бы он вытащил меня из этой мафиозной клоаки.
И он вытащит.
Если победит…
Глава 10.
Максвелл.
Моё дерьмовое настроение зашкаливало. Второй день после встречи с Миллером подходил к концу, а тот самый звонок так и не поступил. Я ненавидел неопределённость, терпеть не мог ожидание, и это взвинченное состояние с трудом удавалось скрыть.
