Сильнее ветра 2. Горизонт свободы

– Поздравить с победой, разумеется, – издевательски протянул он, а я порадовался, что его не было сегодня в Яме. Кто-кто, а он точно не оставил бы меня без «ухаживаний» ни на секунду.

– Переходи к сути.

– Как всегда без настроения, – цокнул Джейден.

«И почему я не обладаю способностью прямо через телефон свернуть шею ещё одному мудаку из ублюдочного стада?»"

"После его возвращения в реальный мир я пожалел, что он не сдох. Виктор принял его обратно в нашу дружную семью, и, что самое поганое, – я тоже был вынужден с ним общаться.

Это общение меня утомляло. Оно напоминало минное поле, заложенное одним из лучших сапёров: ты знаешь, что рванёт, но не знаешь, когда и где. И по большому счету мне уже было плевать. Фостер своё получил. Но он жаждал мести и, связанный по рукам вышестоящей властью, мог только цеплять меня словами или убивать глазами.

– Ты раньше закончил бой, Виктор недоволен.

– Так получилось.

– Он ждёт тебя.

– Буду утром.

– Он ждёт сейчас…

– Я сказал: буду утром! – отрезал я и, сбросив звонок, опустился в кресло.

Оно было отвратным. Пружины впивались в зад, кожа растрескалась, затёрлась, а прожжённые бычками дыры чередовались через каждый равный отрезок.

Чтобы избежать копов и стукачей, место локации Ямы сменялось каждые два месяца, поэтому заниматься уютом не входило в планы организаторов. Но я не жаловался, комфорт меня волновал в самую последнюю очередь.

Дверь открылась, и Тревор без лишней деликатности впихнул Эм в комнату. Она споткнулась, но сумела удержать равновесие, а я мысленно добавил ещё одно наказание в мой недельный список дел.

– Как и заказывали, ваше высочество, – язвительно протянул крысёныш и склонился в наигранном поклоне. – Только сильно не трепи, ребята ещё хотят повеселиться с крошкой.

Поправка. Жестокое наказание в мой недельный список дел.

– Пошёл вон.

Тревор исчез, и я перевёл взгляд на Эм. Растрёпанные волосы, искусанные губы. В голубых глазах застыли слёзы, которые моя отважная девочка пыталась сдержать. Она обнимала себя руками и по-детски шмыгала носом.

Вся эта картина резала глаза, словно битым стеклом. Царапала нечто важное, сидящее глубоко внутри. Но от злости у меня разве что кожа не трескалась, и прежде чем успокоить её, мне нужно было успокоиться самому.

Ответы. Я хотел услышать ответы.

Об Эм не могли узнать. Я не имел с ней никаких контактов больше года. Последние встречи не считались, потому что в первом случае я открыто продемонстрировал неприязнь, о втором никто не догадывался.