Казалось, ему вообще нет дела до моих страданий. Прислонившись бедром к закрытой двери, он с безучастным лицом смотрел на меня в ответ. Простые чёрные джинсы подчёркивали его крепкие бедра, белая футболка оттеняла смуглую кожу, делая татуировки на шее ещё ярче, а накинутая сверху кожаная куртка и растрёпанные от ветра волосы добавляли образу чего-то небрежного и бунтарского. Непонятно к чему, я отметила, что он так и не подстригся.
Несмотря на равнодушную маску, я с первых секунд ощутила его плохое настроение.
Вокруг него словно образовалось мрачное поле, заключающее в себе все оттенки его негативных эмоций. Тут не нужно обладать высшими силами, чтобы это заметить.
Пауза затягивалась.
Но спустя ещё мгновение, Максвелл спокойно оттолкнулся от двери и сделал несколько расслабленных шагов в мою сторону. Смотря на меня сверху вниз непонятным взглядом, он скрестил руки на уровне паха и в одной из них я заметила голубую папку.
– Вообще? Или последние пять минут?
Осознание того, что он видел, захлестнуло меня чувством глубочайшего стыда.
Кожа покраснела так, словно лучшие райтеры мира скооперировались и, выбрав самый яркий оттенок краски, распылили весь баллон чётко мне на лицо.
Идея утопиться пришла спонтанно и с каждой секундой казалась всё более привлекательной, потому что взгляд насыщенных обсидиановых глаз замораживал всё пространство вокруг. Это было настолько мощно, настолько пронзительно, что тело начало покалывать от сгустившейся ауры ровного и бездушного голоса.
Я не помнила, чтобы он хоть раз так со мной разговаривал. Даже после вопроса о жене, я смогла разглядеть хоть какие-то проблески. Здесь же витала одна пустота. С этим его альтер эго я виделась впервые, и честно, лучше бы этот раз стал последним. Я даже на долю секунды опустила взгляд на воду, чтобы убедиться, что бассейн не покрылся инеем.
Не дождавшись от меня ответа, он присел на корточки и недобро ухмыльнулся.
– Что же получается, – едко протянул он. – Сначала ты засовываешь в себя пальцы и стонешь на весь район…
Я буквально задохнулась от возмущения.
Не веря, что он произнёс это вслух, я автоматически прижала ладонь к шее и попятилась назад. Эта нервирующая пауза действовала безотказно, и он это знал, потому что выждал ещё полминуты, прежде чем продолжить.
– А потом смущаешься, как единственная девственница во всём Чикаго! – громко объявил он, будто помимо нас тут была ещё целая толпа народа, требующая захватывающей сенсации.
