Резво поднявшись по ступеням, я прикрыла одной рукой грудь и, быстро сократив расстояние до ближайшего шезлонга, с лежащим на нём полотенцем, мысленно наградила себя медалью за самоотверженность. В восемнадцать я бы осталась в этом бассейне до самой смерти.
Спасибо Эйдену. Он любил моё тело и научил это делать меня.
Обернув полотенце вокруг липнувшего к коже мокрого купальника и раздражаясь от того, что оно оказалось ещё короче, чем предполагалось, я повернулась к Уайту лицом. Вызывающе скрестив руки на груди, я старалась не дёргать левой ногой, изуродованной жутким шрамом, который в данной ситуации не представлялось возможным скрыть.
Он тянулся грубой рубцовой линией от паховой складки до середины бедра. И я знала его точную длину – 5,5 дюймов.
В силу современных технологий, я могла уже давным-давно избавиться от него, что, собственно, бессчётное количество раз и предлагала мне сделать Кэти. Но Эйден говорил, что ему всё равно на этот шрам, и если я захочу его удалить, то это должно быть только моим личным взвешенным решением, не зависящим от мнения других людей.
И по необъяснимым причинам я до сих пор медлила.
Мне было известно, что парню, стоящему напротив, до джентльмена максимально далеко. Но этот бесцеремонный, приправленный откровенной оценкой взгляд возмущал до скрежета в зубах. Я следила за ним в боевом режиме, готовясь отбить любую его реакцию, которая обязательно последует, когда он доберётся до моего уродства. Всегда один и тот же набор: шок, жалость, брезгливость и куча ненужных и неуместных предложений по косметическому ремонту.
Это была одна из причин, по которой я стала плавать в одиночестве у Дэниела. В общественном бассейне меня всегда ожидал вышеперечисленный список.
«Ну давай же! Спроси, что случилось! Посочувствуй. Выкажи любое, абсолютно не сдавшееся мне участие», – мысленно подначивала я его.
Но он даже на сотую долю секунды не остановился на этом фрагменте моего тела. Никаких эмоций, никаких акцентов. Ничего. Лишь глаза мерцали странным, еле уловимым блеском, вызванным вовсе не безобразной линией.
– Документы нашёл. Теперь проваливай! – не выдержав напряжения, в открытую нахамила я, чувствуя себя ужасно уязвимой.
Он чужой человек, а видел то, что предназначалось совсем для другого мужчины. Мне было нехорошо морально, и я мечтала искоренить это чувство, как можно скорее. А самый быстрый способ избавиться от него – удалить причину его появления. В данном случае – это живой мужской субъект.
