Сильный духом, холодный сердцем

— Это чтобы бабульки с нашего подъезда с голоду не поумирали.

И так целый день… Куда бы я не спрятался, они всегда меня находят. Хотя, честно говоря, они забавные. Эта беленькая девочка чем-то напоминает Лизу. В груди нещадно колотит. После случая с боксером, она как будто закрылась, вроде бы и тянется ко мне, но уже с опаской. Мало у тебя времени, Кириллов, больше скажу совсем его не осталось. Устанет она от тебя вместе с твоими «спецэффектами» и исчезнет в тумане.

Вот и сейчас телефон ее недоступен.

Иногда она пытается от меня отстраниться, спрятаться. Но я эгоистично прихожу опять. За ее безопасность не волнуюсь, кроме Пашки у меня еще двое из молодняка за ней приглядывают, докладывают посекундно, так что она сейчас в ресторане и все у нее хорошо. По крайней мере, физически она здорова.

Я часто думаю о том, как много всего не хватает в ее новом доме. Хочу все это купить и просто подарить, для того, чтобы ей было комфортнее. Но потом останавливаю себя, не хочу, чтобы она чувствовала, будто я ее покупаю.

Можно долго разглагольствовать о том, что случилось между нами, о сумасшедшем влечении, но это не изменит того факта, что я, взрослый мужик, трахнул чужую женщину, зная, что она замужем. Если не брать в расчет то, что все мы достойны счастья. И я, и Лиза и даже отбитый боксер с неумолимой тягой к насилию. Не было у него настоящей жены, был брак, в который его супруга вступила под гнетом благодарности. Осуждать легче всего, но если пораскинуть мозгами.

Выходит, не так уж и хорошо все у них складывалось.

А я привык спасать людей, брать за них ответственность, контролировать ситуацию до тех пор, пока она не станет безопасной. И, чем больше совершает поступков Евгений — боксер, тем очевиднее, что Лизе такой муж не нужен. Он нашел бы еще сотни причин, чтобы сделать ей больно. Потому что выбить ответные эмоции силой невозможно. В тот вечер он испугал ее, очень сильно, она замкнулась, и из веселой и открытой стала нервной и дерганной.

Губы дрожали, а глаза от рыданий покраснели настолько, что даже цвет поменялся. Сколько слез она из-за него выплакала? Сколько тряслась и всхлипывала? Этот страх, о котором она говорила, я его ощущал, видел своими глазами, он меня выворачивал наизнанку и до сих пор выворачивает. Лиза, которую я встретил, гнезда осиные руками снимала, а теперь вот сникла, будто мокрая салфетка.

И она потеряет веру в нас, я в этом уверен. Даже в то, что у нас есть.