Рыжий Пашка мне рассказал о жалобах и о том, что Женя преподнёс все так, будто Олег меня совратил. И я подумала, что будет лучше, если я исчезну, мы оба остынем, и все станет на свои места, все же у него отличная репутация и это недоразумение должно как-то разрешиться. Я жила без телефона несколько дней и почти поверила, что справлюсь. Но Пашка продолжал приходить, а еще какие-то парни в форме МЧС постоянно крутились вокруг. Я ведь не дура и прекрасно понимаю, что не просто так они за мной приглядывают.
Позже я узнала, что ей стала лучше, и я включила телефон обратно.
Как заворожённая смотрела на входящие смс, сообщающие о звонках одного и того же абонента. Но звонки были задним числом, глаза щипало, в горле першило, будто от соли. Олег мне больше не звонил и не приходил. Он повез любимую жену в реабилитационный центр, и все время был с ней.
А еще нас с Женей не разводят, он устроил такое представление, что нам влепили дополнительный срок на примирение. А это на секунду, шесть месяцев. Я не хочу с ним мириться, с некоторых пор он мне просто противен.
Сходила на консультацию адвоката, пришлось одолжить денег, женщина в строгом костюме сказала, что нужно, не дожидаясь назначенного по делу судебного заседания, подать в суд заявление о сокращении дополнительного срока, предоставленного для примирения. Не знала, что разводиться такая морока.
Давно не видела Олега, и стою на кухне, просто выжимаю сок. Не знаю, зачем мне столько сока, но я давлю на разрезанный апельсин и просто слежу за тем, как сочные капли стекают в графин.
В дверь снова стучат, а я не иду открывать. Кто бы это ни был, это не тот, кто мне нужен. Я уже не понимаю, жива я или мертва, тело не слушается от страха, руки трясутся, а ноги будто тяжелее железа. Я так долго жила без любви, а теперь ее столько, что она повсюду. От нее мне плохо физически, грудь сжимает тисками, не хочется не есть, ни пить. Тот, кого я полюбила не мой, и никогда не будет моим…
Стучать перестают, когда в расход идет третий апельсин.
Не могу и не хочу больше делать вид, что я спокойна. Нет, мне плохо, мне очень плохо. Но в двери проворачивается, вставленный в скважину ключ. Я безразлично смотрю в коридор и вижу, как опускается ручка. Возвращаюсь к своим апельсинам. Наверное, это хозяйка пришла проверить установила ли я пожарные извещатели. А я даже не распаковала их, так и валяются у двери в коридоре. Сгореть во сне, не такая уж плохая перспектива. Все лучше, чем умереть от любви.
