Сильный духом, холодный сердцем

— Отшлёпаете, товарищ начальник?

— Вырву суставы коленных чашечек, — отвечает так равнодушно, будто и вправду планирует это сделать.

Его спина настолько ровная, будто Кириллов высечен из камня.

— Да сдалась мне эта Лизка, — мнется Зинка.

Я сжимаю передник в кулак. А Олег Борисович начинает ходить вокруг моей «приятельницы» словно надзиратель концлагеря.

— Вначале в морозильнике закрыла, тявкаешь постоянно, что она все не так делает. Сторожа надоумила, чтобы мужу все в красках рассказал о специфике спасения, теперь вот в гнездо осиное послала.

— Ой, она вам наговорила ерунды. Да ничего такого не было.

— Еще что-то связанное с тобой и Лизаветой Петровной, и я подам рапорт о том, что ты закрыла человека в морозильнике намеренно. Покушение на убийство очень нехорошая статья. Кому поверят начальнику отряда МЧС или кухарке с диким желанием быть главной звездой ресторана?

— Ваша грамота, Олег Борисович, — ошарашено смотрю на него.

— Лизавета Петровна, а теперь вы можете вернуться на рабочее место.

Конечно, я не спорю, разве с таким можно спорить, только подчиняться.

Чуть позже, когда гости расходятся, закончив все дела, я спешу по темной дорожке домой. Удивительно красивая ночь: ясное небо, полная, чуть красноватая луна, дует лёгкий прохладный ветерок, и на улице тихо, шум доносится только из соседних домов.

Услышав шорох, я чуть не получаю инфаркт, когда из-за дерева, мне навстречу, выходит начальник отряда МЧС.

— О господи, Олег Борисович, вы меня перепугали.

— Почему не сказали мужу, что Вас терроризируют на работе?

— Честно говоря, я не всегда бываю расторопной, возможно я и вправду…

— Глупости! — резко обрывает начальник.

Чёрные глаза прожигают меня насквозь, подобно волне раскалённого воздуха.

— Почему Вы домой не идете, Олег Борисович?

Все это как-то слишком. Он, я и темная ночь.

— Не знаю, — смотрит он мне в глаза.

Резко обрываю зрительный контакт, поправляю лямку сумочки.

— Вы же говорили, что не будете со мной разговаривать никогда.

— Так и есть. Вы меня чуть не угробили, Лизавета Петровна.

Он продолжает сверлить меня взглядом, и я чувствую, что мне не хватает воздуха.

— Угробить Вас — это последнее чего я хочу в этой жизни.

Зачем он так смотрит? Щеки загораются смущением.

— Вы сказали мужу, и он Вам не поверил?

— Я говорила про капкейки, — мотаю головой. — Все это неважно.

— Почему он Вас не встречает, уже темно? На Вас могут напасть.