Сильный духом, холодный сердцем

Она глубоко дышит. А грудь, ее восхитительная грудь, поднимается и опускается. Ореолы сосков покрываются мурашками, а сами соски твердеют, сжимаясь в соблазнительные камушки.

Сегодня я отсюда не уйду.

— Где здесь можно руки помыть?

Глаза Лизы блестят ожиданием. Она приоткрывает губы, задыхаясь, и молча кивает на дверь ванной. Все еще голая, так и стоит с разорванной рубашкой у ног. Виноват, понимаю, она ждет от меня иных действий, но привычка мыть руки с детства. Это правильно, если возвращаешься с улицы.

Иду в ванную и включаю воду, намыливаю пальцы и ладони.

Она заходит за мной, словно я тяну ее за собой, дергая за незримый поводок. Горячо.

— Это ты для Викинга так вырядилась? Поэтому не открыла? — голос звучит жестче, чем следует.

Наши глаза встречаются в зеркале. Хотел увидеть ее голой и теперь наслаждаюсь зрелищем. Никогда до этого во мне не просыпалось чувство собственника, ни к одной из своих любовниц.

Подчиняется, тело не прикрывает, чувствует, что мне нравится смотреть на нее.

Услышав мой вопрос, она теряется. Лиза судорожно соображает, что мне ответить. Хороший знак.

Руки намыливаю уже в третий раз. Хочу наброситься на нее, но почему-то медлю.

— Какого Викинга? — закрывает глаза, затем хлопает пушистыми ресницами. — А-а-а, нет. Я просто собралась спать, — опирается о косяк двери, разглядывая меня.

Косметики нет, волосы как будто влажные после душа. От меня не ускользает ни единой детали.

— И ты всегда так спишь? — сглатываю голодную слюну, нагло ползая взглядом по голому телу в отражении зеркала.

— Иногда вообще без ничего, мне так больше нравится. Нигде не давит.

— Неплохо, — разворачиваюсь, кивком головы приказывая подойти.

Она понимает и делает шаг ко мне. Я все еще сомневаюсь, очевидно, одноразового секса у нас с ней не выйдет. И что я буду делать с последствиями? Но тело жарит таким желанием, что я теряю способность действовать разумно.

Лиза дрожит, послушно стоит возле меня и нерешительно поднимает руку.

Маленькая ладошка ползет под майкой, по моему животу. Вначале вверх, потом вниз. Я позволяю. И Лиза, облизывая свои сладкие губки, кладет ладонь на выпуклость через мои штаны, которую скрыть уже невозможно.

Прикрываю глаза от удовольствия, когда она приступает к массажу, начинает гладить, проводя ладошкой по всей длине.

Думать и контролировать ситуацию становится сложнее. Вроде было это сотню раз, а ее прикосновение какое-то особенное.