Сильный духом, холодный сердцем

— Нарушать правила техники безопасности на воде? Подвергать жизнь жены опасности? Выходить на воду без спасательного жилета? Это ты можешь? — отчитывает мужа, как мальчишку начальник отряда.

Женя бычится, рвется что-то ответить, но понимает, что мы сейчас зависим от спасателей МЧС.

А я заворожено слушаю голос начальника, не знаю, что в нем такого. Мягкий, но при этом командный, прохладным шёлком скользит, проникая внутрь, обволакивая. На последних нотах голос будто обретает глубину, в нём зазвучит хрипотца и словно зов.

.. Я вздрагиваю, когда ко мне обращается молоденький блондин.

— Девушка, а давайте к нам в отряд. Костер развели, ногу перебинтовали. Такой специалист нам пригодится.

— Спасибо, я подумаю.

— Эй, ты с моей женой разговариваешь. И я буду решать, куда ей вступать.

Уже на суше нам дают теплые одеяла, поят чаем. Блондин, кажется его зовут Саша, просит меня больше не попадать в истории, он называет меня смелой и улыбается очень широко и добродушно. А я оборачиваюсь, сталкиваясь с ледяным взглядом его начальника.

В его глазах осуждение, сплошное осуждение. Сжав зубы, я вскидываю подбородок. Ну конечно, с этим грозным типом подобного никогда не случилось бы.

— Олег Борисович, если мы не найдем человека, который будет для нас готовить еду, то сдохнем с голода.

— Все вместе все равно не сдохнем.

— Это еще почему, босс?

— Потому что одновременно такие вещи не происходят.

Проверяю содержимое тарелок на пригодность к употреблению. Вид у еды, прямо скажем, малосъедобный.

Петров продолжает шутить:

— Интересно, сколько человек может продержаться без нормальной пищи?

— Семьдесят дней, — мрачно смотрю на непонятную жижу, что стажер весьма самонадеянно назвал кашей.

— Вы просто заелись, — с энтузиазмом запускает ложку в гущу Викинг. — Мы в общаге такое ели, что сейчас вспоминать страшно.

Я кривлюсь, разглядывая, как бело-серая масса исчезает у него во рту.

Все дело в том, что раньше обеды прямо здесь, на базе, для нас готовил многоуважаемый Степан Игнатьевич.

Предпенсионного возраста спасатель-кинолог уже почти не ездил на вызовы, но отлично тренировал свою немецкую овчарку Миледи и еще лучше готовил жаркое по-домашнему из свинины с картошкой.

Но в один, не очень прекрасный день, пожилой кинолог, находясь на дежурстве у пульта, распереживался, услышав, что у нас «двухсотый» и то, что мы, остальной отряд, не можем найти дорогу из горящего леса. В тот день погиб наш товарищ. Выносили мы его на руках, вслепую.