Ему не доверяли. Две бабы разыграли его как приз. Одна решила, что Мэл с легкостью поддастся, а другая с радостью поверила ей. Да над ним будет смеяться вся столица или уже хохочет в полный голос!
Мэл бушевал, возмущался и изливал праведный гнев. Но это позже, а в тот вечер, вернувшись домой, я спросила:
— Тебе понравилось целоваться с ней?"
"— Мы не целовались. Когда целуются, в этом принимают участие оба, — ответил раздраженно Мэл, намереваясь переодеться.
— Но ты сравнивал меня с ней и вспоминал ваш поцелуй, — не отставала я.
— Никого я не сравнивал и не вспоминал, — швырнул он футболку на кровать. — Выбирал подходящий момент, чтобы сказать тебе.
— И когда сказал бы?
— Не знаю. Не хотел расстраивать.
— Хорошо, если меня случайно поцелуют, тоже не буду расстраивать.
Мэл в два шага оказался рядом.
— На что намекаешь? Эвка, ты опять что-то задумала? Или… уже?!
— Отпусти, мне больно.
— С кем? Кто он?
— Я же сказала: «если поцелуют». Отпусти! Почему тебе можно, а мне нельзя?
— Потому что.
Как можно сравнивать? Если бы я знал, ни за что не согласился бы на разговор с ней. И впредь буду умнее. А ты, похоже, хочешь назло мне использовать какого-нибудь простофилю.
— Вовсе не собиралась, — вскинула я бесстрашно голову. — Просто раздумывала вслух.
— Запомни, Эва, в «Вулкано» были цветочки. Не доводи до ягодок.
Мэл знал, о чем говорил. Он предупредил. Таким я увидела его впервые — в прищуре гуляли холод и мрак. Его зверь дал знать, взглянув на меня глазами Мэла.
На мгновение показалось, что рядом стоит чужой человек.
Невольно взор сместился к его рту. Мэл целовался со смуглянкой и не оттолкнул ее. Значит, ему понравилось.
Он заметил направление взгляда.
— Поцелуй меня.
— Нет.
Мэл целовал дочку дипломата этими губами, а сейчас просит ответить ему тем же?! Я не смогу. Ни за что.
— Значит, противно? — усмехнулся он и вдруг дернулся, порываясь схватить. Я увернулась, спасибо хорошей реакции.
Мы кружили вокруг кровати, и вдруг Мэл, коротко разбежавшись, перепрыгнул.
Я кинулась во вторую комнату, но он поймал меня и повалил на диван. Со стороны наша борьба походила на возню влюбленных, но на самом деле шло настоящее сражение. Мы боролись молча. Я уворачивалась и сопротивлялась, а Мэл пытался поцеловать. Без шуток. Он подчинял и подавлял протест.
Сегодня впервые произошло не так, как обычно.
В полнолуния я набрасывалась на Мэла словно оголодавшая.
