Постукивая нога об ногу, я дождалась звонка на крыльце, где вместе со мной маялись несколько студентов, и при входе приветственно помахала Монтеморту. Ну, здравствуй, обитель знаний! Такое впечатление, что крыска отсутствовала год, плутая неизвестно где.
Что ж, Мелёшин сам напросился, закрыв долг. Что говорила Аффа о моей простоте? С сегодняшнего дня заканчиваю глупить и выбрасываю наивность на помойку. Теперь буду хватать на лету вкусные куски от жизни и забуду про спасибо.
Большой перерыв начался, и я заглянула в библиотеку к Бабетте Самуиловне, где, настраиваясь на учебный лад, почитала справочник по теории заклинаний и напоследок прихватила парочку решебников.
Библиотекарша тяжко повздыхала, но не нашла причин, чтобы отказать в выдаче книг.
Перед началом консультации у Стопятнадцатого аудитория гудела как разбуженный улей. Народ осознал, что мало понял и усвоил из прочитанного курса лекций, поэтому активно обменивался обрывками знаний. Ряды были заняты и плотно утрамбованы, и пришлось лезть на верхний ряд к Капе, заставив потесниться.
- Привет, как отстрелялся?
Боже, неужели экзамен случился вчера?
- Не поверишь, на четверку.
- Ого! А говорил, что плохо подготовился.
- Сам в недоумении, - подивился парень. - Слышала о вчерашних разборках в ""Одиночестве""?
- Н-нет, - промямлила я, потупив бегающий взор. - А что такое?
- Говорят, местные устроили поножовщину и порезали немало наших.
- Да ну! - выдохнула изумленно. - И кто пострадал?
- Пока не знаю, - ответил Капа.
- Вот и сходи куда-нибудь развлечься после таких известий.
В свете стократно разросшихся слухов я полностью согласилась с ним.
Тут появился Стопятнадцатый, и началась консультация, разносимая громогласным эхом по аудитории. Мэл сидел в крайнем ряду и перелистывал какую-то книгу. С моего места не было видно, рассматривал он полуголых девиц или формулы со схемами."
"Миновав Мелёшина, взгляд плавно перетек на крашеные голубые стены и пыльные окна, отметил редкие паутинные махры на потолочных балках, выхватил лес поднимающихся парт и море разноцветных затылков, и увиденная идиллическая картина вызвала слезы умиления.
От осознания хрупкости бытия на меня накатила сентиментальность. Ведь вчера я могла навсегда распрощаться с прелестями студенческой жизни, переступив последний шаг, отделяющий от гибели.
Призвав силу воли, попробовала сосредоточиться на оживленной дискуссии.
![Обложка книги Избранные произведения. I том [компиляция]](/uploads/posts/images/6/izbrannye-proizvedeniia-i-tom-kompiliatsiia.jpg)
