Sindroma unicuma. Книга 2.

Ощутив потребность поговорить, я развернулась боком к водителю и посмотрела на его профиль. Мэл мимолетно оглянулся:

- Что?

- Ничего. Мы не договорили о гормонах.

- По-моему, ситуация яснее некуда, - сказал он со смешком. - Но если дама жаждет осмысленности, сделаем, как она пожелает.

Почему-то меня неприятно задели слова, будто Мелёшин заявлял: ""Требуешь декораций - вот они. Потешь самолюбие, хотя суть не изменится"".

- Я не это хотела сказать, - заключила недовольным тоном.

- Отчего же, вполне доходчиво и понятно, - не согласился Мэл.

- Одного не могу понять. Почему вы любите всё усложнять?

- Кто ""мы""?

- Женщины. Придумываете какие-то правила и условности. В действительности очень просто: мы оба хотим. - При этих словах я отвернулась, смешавшись. - Зачем выискивать предлоги и оправдания своей нерешительности? Или ты боишься?

- Вовсе не боюсь, - буркнула в ответ. Совершенно запуталась, чего жду от Мелёшина и чего хочу от себя.

Загнула мизинчик. Абсолютно точно хочу нравиться ему - это раз.

Загнула безымянный. Хочу, чтобы Мэл показывал и доказывал свою симпатию - это два. Да-да, вот такая я эгоистка, и мне понравилось ощущать себя желанной, - признала, наконец, ужасную правду и успокоилась.

Загнула средний палец. Не хочу заработать ссадины на коленках, как сказал профессор, - это три. Кстати, говоря о ссадинах, он еще мягко выразился. Как бы не схлопотать душевные переломы в тесном контакте с Мелёшиным.

В довесок к моральным травмам меня пугали возможные встречи с его родственниками, начиная дядюшкой, оказавшимся сильнейшим висоратом, и заканчивая обезличенными матушками, батюшками, сестрицами, братцами, племянниками и прочими кисельными растворами. Вряд ли бы их устроило новое увлечение Мэла в моем лице.

Загибаем указательный. Стратегический перст. Цель, которая оправдывает средства, вернее, причину учебы в институте - это четыре. Шаг влево, шаг вправо чреваты обрушением достижений.

Загибаем большой палец, который ложится поверх остальных, накрывая. Страх разоблачения - это пять.

- Мелёш... Мэл... Я слепая. Не вижу ни одной, самой убогонькой и плешивенькой волны. Как ты верно сказал, слепошарая.

- Это предназначалось не для твоих ушей, - ответил он, недовольный затронутой темой.

- Суть не меняется, - гнула я своё. - Вдобавок обманщица, авантюристка и преступница.