Sindroma unicuma. Книга 2.

невидение?

- Не беспокоит, - ответил он ровно, помолчав.

Я хотела выяснить, можно ли назвать свиданием нашу поездку на цукисту, но вместо этого почему-то спросила:

- Ты, правда, позвонил бы Пете?

- Правда, - ответил Мэл. - И позвоню, если продолжишь трусить.

В отличие от меня он сделал маленький шажок вперед и успел поговорить с блондинкой. Интересно, что Мелёшин сообщил? ""Милая, я нашел тебе замену"" или ""Иза, прости за невинную шалость на стороне""? Да, объяснять можно по-разному.

- А почему ты решил, не поинтересовавшись, что лучше для меня?

- Что лучше для тебя, Папена? - переспросил он.

- Спасибо за заботу, - произнесла я с сарказмом. - Но я хочу думать своей головой и выбирать самостоятельно.

- Ты вправе, - согласился Мэл. - Держись, приехали.

В лес сворачивала утрамбованная разъезженная колея, расшарканная множеством колес, и распадалась на бессчетное количество мелких и неглубоких. Колеи петляли среди деревьев, но держали общее направление вглубь леса.

- Котяры, - ухмыльнулся Мелёшин. - Не могут без выпендрежа.

Он чувствовал себя в своей стихии. Теперь я поняла, почему Мэл выбрал танк. Машина пёрла, зарываясь в глубокий снег, и без проблем выбиралась, пробивая новую дорогу.

Внезапно лес закончился, и вдалеке, у черной кромки деревьев, высветились огни. Чем ближе подъезжал ""Мастодонт"", тем четче проявлялась большая поляна и беспорядочное нагромождение машин на опушке, а огни оказались кострами, освещавшими кучкующийся народ и технику.

Мелёшин круто завернул и заглушил танк в отдалении от импровизированной стоянки.

- Пошли, - спрыгнул на снег.

Я открыла дверцу и застопорилась, боясь спуститься, поскольку спускаться в юбке с высоты оказалось несподручно.

- Прыгай, - протянул руки Мэл, и я рухнула в его объятия кулем, но он не обратил внимания на неизящное приземление. Снег под ногами оказался утоптанным, и сапоги не проваливались. Неподалеку сновали парни и девушки, экипированные по-зимнему тепло, а меня пробил первый озноб.

Мэл сходил к багажнику и, вернувшись, потянул меня за собой, здороваясь на ходу и пожимая руки многочисленным знакомым. Компании перемещались, приветствовали друг друга, возбужденно перекрикивались, смеялись. В кружках горели luxi candi* разных размеров, а некоторые зрители поступили проще, включив фары машин.

Протолкавшись к возвышению у сосен, Мелёшин остановился.